И одновременно с этим средневековым пыточным набором у его ног стоял какой-то функционирующий и подмигивающий индикаторам электронный прибор, провода от которого опутывали тело пленника.
Звякнув цепями, великан с интересом склонил голову набок и просипел:
— Вы есть кто?
— Забавно, — проговорил я на местном языке, разглядывая всю эту пыточную систему. — Я хотел спросить то же самое. Кто ты такой?
На лице гиганта появилась злая усмешка. — Я — бог, — ответил он. — И вон там, — качнул он головой в сторону. — Там тоже боги. И в каменных гробах напротив. Нас тут много. Богов. Да, братья? — надрывно попытался он крикнуть.
В ответ была тишина.
Из груди пленника вырвался резкий сипящий звук, отдаленно напоминающий смех.
— И ведь никто из них не ответит, — сказал он мне, глядя в глаза. — Даже тот, слева. Хотя он еще немножечко жив. Но сознание осталось у меня одного. А когда и я замолчу, раса древних вымрет. Останется только одна божественная тварь и стадо убогих вырожденцев.
Я нахмурился.
— Я ничего не слышал ни про каких богов. Знаю только про местную богиню.
— Само собой. Она ведь там, — поднял он глаза к своду пещеры. — А мы здесь. Кто помнит поверженных богов? А ведь когда-то в нашу честь на площади возвели пирамиды!
— Те самые вырожденцы? — спросил я.
Гигант покачал головой, и от движения его цепи снова звякнули.
— Нет. Это было еще до них. Ну а ты кто такой? Я вижу твой генетический код, и он принадлежит какой-то другой расе.
— Мы те, кого здесь называют «странниками».
— Странниками? — озадаченно переспросил великан. — А, иномирцы? Ну что ж. Добро пожаловать. Надеюсь, вам нравится наше гостеприимство, — снова сипло рассмеялся он, неловко шевельнулся, и смех его превратился в приглушенный стон. Лицо исказила болезненная судорога.
Ругнувшись себе под нос — не на этого несчастного бога, а на весь этот чудовищный мир в целом, я подошел к великану и ножом одну за другой перерезал веревки крючков, раздиравших ему ребра.
Егор, похоже, не совсем понимал, зачем я это делаю, но ни вмешиваться, ни расспрашивать не стал, доверившись моему решению.
Пленник в цепях несколько раз с видимым наслаждением глубоко вздохнул, жадно втягивая в себя воздух, отчего грудь широко раздавалась в стороны и опадала.
Теперь этот процесс больше не причинял ему боли.
А потом вместо слов благодарности он спросил:
— Что же ты хочешь от меня взамен?
— Одна из нас оказалась наверху, в комнате, где у людей в гробах вместо глаз торчит вот это, — я достал из кармана глаз Минервы. — Я хочу знать, что это, что грозит моему человеку и как ей помочь?
Великан хмыкнул.
— Это называют «семя». Хотя, мне кажется, правильней называть его яйцом. Если правильным образом погрузить его в глазницу подходящего носителя, оболочка лопнет, и живой червь начнет питаться. До тех пор, пока не отложит личинку, с одной стороны покрытую оболочкой, а с другой — нежную и мягкую. Ее называют «плод».
— В нашем мире такие штуки тоже есть, но их используют при изготовлении некоторых приборов и устройств.
— Надо же, — удивленно приподнял бровь великан. — А мы всегда считали само яйцо бессмысленным. Разве что некоторые из адептов носили его в кармане, как оберег — вот и вся польза. Но вот личинка обладает куда более ценными свойствами.
— Она делает людей неуязвимыми?
— Она делает людей почти богами. Безболезненно передает новые способности. Трансформирует тело. Вживляется в органы. Совершенствует все системы. Посмотри на меня, иномирец. Много сотен лет я дважды в год обновлял свои силы плодами. А теперь я здесь умираю уже полторы тысячи лет, и все никак не могу умереть.
— Ты тоже пожирал глаза из распухших жертв? — резко и напрямую спросил я.
Закованный бог глаз не отвел. Только усмехнулся.
— А ты бы отказался? Не хочешь жить вечно и обладать силой? Могучие враги мочились под себя от звука моих шагов и умирали от взмаха руки. А у тебя горстка вырожденцев отняли твоего человека, и ты не смог ничего сделать. Так может пара плодов, выращенных в их глазницах — не такое уж большое зло?
— Если ты был такой сильный, то почему теперь в цепях? — спросил я.
Пленник усмехнулся.
— Я хочу пить, — сказал он.
Я вздохнул. Брезгливо сунул «семя» в карман. И полез в рюкзак за флягой.
— Что он тебе сказал? — не выдержал Егор.
Я вкратце пересказал наш разговор, пока искал воду для прикованного бога.
Он выпил почти весь мой запас. Потом, блаженно прикрыв глаза, проговорил проклюнувшимся голосом вместо сипения.