— Тва-а-арь!..
Он ударил секирой в блестящие булыжники площади, и земля у меня под ногами качнулась. По поверхности площади пошла волна. Она с хрустом прокатилась по кладке от места удара метров на сто вперед, выворачивая камни.
Меня аж сразу отпустило от такого зрелища.
Железная богиня запнулась — и обрела четкие очертания, потеряв скорость.
Выглядела она уже не так празднично и безупречно, как тогда, на пирамиде. Стальной покров местами растрескался, и из этих трещин сочилась кровь.
— Бежим, бежим!.. — крикнул я Егору, увлекая его за собой.
Быстрей, пока эти два безумца не схлестнулись в следующем раунде.
Мы помчались к главной пирамиде, а за нашими спинами все опять загудело и залязгало.
Тут я наконец-то увидел Зеленую.
Она стояла на первой ступени пирамиды, облаченная только в шипастые доспехи в пятнах крови, а в руках держала развевающееся полотнище того савана, который ей навязали вместо одежды жрецы.
Заметив нас, девушка улыбнулась и разжала пальцы, отчего полотно, извиваясь на ветру, скользнуло вниз.
Добежав до пирамиды, мы подскочили к Женьке. Запустив пальцы ей в волосы, я потрепал Зеленую по голове.
— Молодец, что живая.
Мои слова перекрыл громкий вопль, переходящий в рычание.
Я обернулся.
На пустой середине площади, раскинув руки, лежал бывший пленник. Над ним склонилась стальная фигура богини.
Левой руки у нее больше не было. Вместо него из плеча торчал съежившийся опаленный обрубок. А вторая рука с длинным мечом вместо кисти быстро вонзалась поверженному богу в грудь, живот, руки, плечи.
Он кричал. Бился под ней, не в силах сбросить с себя или вывернуться…
— Бегом в рифт, — скомандовал я.
— В рифт это на свободу или в объятия дурдома? — спросила Женя.
— Да, по-моему, уже похрен, — пробормотал Егор, ладонью размазывая пот вместе с кровью по лицу. — Все равно где умом тронуться, тут или там. Но там хоть кормить в психушке будут…
— Да нету больше штрафа за побег, так что погнали! — крикнул я им, подгоняя вперед.
Но бежать наверх оказалось невозможно из-за их размера. Ступени явно были сделаны для кого-то повыше, так что пришлось энергично шагать.
Мы не успели добраться даже до середины лестницы, когда хриплые вопли умолкли.
Стало тихо. Ни звуков голосов, ни криков, ни звуков борьбы — ничего. Только шорох мелких обломков и песка по земле.
После оглушительного лязга и гула эта тишина казалась противоестественной и угрожающей.
Я обернулся.
Площадь почти опустела. Последние запоздавшие граждане, держась за раненые места, покидали ее прямо сейчас, не оборачиваясь. Ветер раздувал одежды погибших. Обуглившиеся тела все еще дымили, испуская специфический запах паленого мяса. Красную дорогу теперь было не найти, потому что добрая половина площади стала красной. Повсюду виднелись рассыпанные ударной волной оторванные конечности подданных великой богини, попавшихся под горячую руку.
А она сама, тяжело дыша, все еще стояла, склонившись над своим врагом. И, как на костыль, упиралась в землю своим единственным мечом.
Из трещин стальной кожи струйками стекала кровь. Влажные белые волосы сбились в неровные пряди. У ее ног лежал растерзанный бог — или, по крайней мере, он так себя называл.
Богиня обернулась на нас. И бросилась к нам, то исчезая, то появляясь вновь, но уже гораздо ближе.
— Быстрей! — прикрикнул я на своих, пропуская их вперед. — Валить и не оглядываться, ясно?
— А ты не охренел, гражданин начальник? — протянул Егор, вдруг останавливаясь.
— Это приказ!!! — проорал я ему в лицо, перезаряжая автомат.
— Говно твой приказ, — спокойно возразил мне Егор, покрепче сжимая меч в руке. — Если ты со мной не согласен, можешь потом дать мне в морду еще раз.
— Идиот, ты выносливым стал, а не бессмертным! — уже в бешенстве проорал я. Он правда не понимает, что против этой твари они оба мне не помощники, а обуза? — А я был и есть быстрей вас обоих! Мать вашу, да идите вы уже!
— У нас саботаж, — услышал я голос Женьки за спиной. — Дай мне пистолет, что ли?..
— Дал же бог двух придурков на шею… — прошипел я.
И бросился навстречу богине.
Хотите остаться? Ну так оставайтесь на здоровье, это ваш выбор!
А мне, раз от стычки уже не уйти, теперь очень хочется кое-чего другого.
Убить эту стерву.
Стальное лицо возникло прямо передо мной неожиданно.
Только что эта железная сука была вон там — а теперь уже здесь!