С остальными можно быть не настолько ласковым.
Последний чужак, развернувшись ко мне, только начал поднимать ствол, как огнетушитель прилетел ему в лицо. Переднее стекло защитного шлема треснуло. Парень свалился на пол. Кровь брызнула на белую плитку. Я с усилием ломанул его огнетушителем еще раз, с противным хрустом смешивая осколки стекла с осколками лицевых костей.
И обернулся к основной перестрелке.
Скорость отпустила.
Растянутые звуки, похожие на зевок Годзиллы, резко сжались, превратившись в истошные крики и мат. Прогрохотала автоматная очередь и вопль одного из чернышей с имплантированными механическими руками:
— Не косить всех подряд! Мутантов брать живыми!
И тут из бокового коридора вынесся Егор.
Босой, в нелепой больничной сорочке в цветочек и с куском стойки для капельницы вместо дубины.
А за ним — незнакомый мне длинноволосый рыжий парень, из пальцев которого с треском били молнии не хуже шокеров.
Чёрт.
Теперь у нас был еще свой сумасшедший Тесла.
Я усмехнулся. Живыми, значит?
Да нас, мутантов, здесь больше, чем вы сможете унести.
— А-а-ааа! — ору я, и мы врезаемся в драку.
Чей-то электрошоковый кулак бьет мне в плечо — мышцы сводит судорогой. Поворачиваю голову: балаклава, дикие глаза, боевая стойка. Мужик явно кайфует.
Я — нет.
Развернувшись всем корпусом, я сделал обманное движение наверх — и сразу же врезал коленом ему в пах. С хорошим таким усилием.
Мужик охнул. Согнулся. Перестал радоваться. Злобный взгляд его сразу стал жалобным.
Рыжий тем временем схватил двоих за руки — и разряд его биологического шокера ударил сразу через обоих. Парни с жутким воплем задергались и упали нам под ноги. Запахло горелой кожей.
Я поднял пистолет — неудобный, сука, как кусок говна. Может, сделан не для человеческой руки, а под какой-то имплант? И выстрелил в забрало чернышу с железной клешней, который собирался нас живьем брать.
От выстрела шлемак треснул. Защитное стекло вылетело к черту, открывая жуткий вид на то месиво, которое недавно еще было лицом.
Егор вместе с парой наших СБшников протолкнулся вперед, и с диким рыком принялся дубасить своей железной палкой направо и налево.
И сквозь всю эту безумную какофонию я вдруг услышал стрекот вертолета и звук приближающейся сирены.
Похоже, тревожная кнопка отработала быстрее, чем предполагалось вначале.
Черные обернулись на звук, и в следующее мгновение к нам в пробитое пулей огромное окно в конце коридора, разбивая его остатки, ввалился парень в стальном нагруднике, с механическими руками и ногами и шлемом на голове. На груди у него виднелся большой и яркий логотип в виде щита. Проскользив на осколках, он ринулся к нам, вскидывая автомат.
А следом за ним один за другим повалили другие полуроботы. Гул вертолета стал оглушительно громким, за окном засияли красно-голубые отблески сигнальных маячков.
Незваные гости в черном ломанулись прочь. ЦИРовцы разбежались в стороны, давая дорогу щитоносцами.
Я тоже посторонился. Задыхаясь под защитой, поднял стекло шлема, чтобы нормально перевести дыхание.
И это город. Москва. Типа элитное обиталище избранных, средоточие корпораций.
Ну и какая нахер разница между ней и серой пустошью? Небоскребы, мать их? Или юрки посимпатичней?
Я услыхал, как на лестничной клетке заработали автоматы. Похоже, теперь жалеть было уже некого, да и некому, и обе стороны расстреливали друг друга без малейших ограничений.
Пошла жара.
— И часто тут у вас так? — спросил я у тяжело дышавшего рядом со мной ЦИРовского СБшника.
Тот стащил с головы шлем и балаклаву, открывая молодое, разгоряченное до ярко-пунцового цвета лицо, как это бывает у блондинов.
— Не поверишь… — просипел он. — Пока тут работаю — первый раз такой замес.
— А давно работаешь? — спросил я.
— Второй год, — отозвался тот.
— Эй, позовите врачей! — раздались голоса из-за расстрелянной стойки. — Человек не дышит!
По коридору загрохотала каталка, которую тут же вытащили бесстрашные лаборанты, возникшие из запертого кабинета.
Я прислонился голой спиной к холодной стене. Все мое тело вопило о том, что я выжал из него слишком много после недавних травм. Боль накатывала волнами от макушки до пяток, будто меня добрые полчаса месили ботинками.
— Ты как? — спросил меня Егор, вытирая окровавленную руку о свой халатик в цветочек. — Живой?
— Где Женька? — спросил я.
— Ее на тесте развезло, заметало от нормы до полного ледяного обмундирования. Типа откат такой. А у Зеленой травмы недавние, короче плохо ей было. Доктор ввела ей седативное и какую-то подавляющую сыворотку, чтобы заглушить эту ее нейроэнвайро… Короче, способность.