— Вертолет! — резко сказал Егор, указывая вверх.
Луч прожектора снова скользнул по стенам и по земле, явно выискивая нас.
И мы рванули вперед, пригибаясь. Женька повисла у меня на руке, спотыкаясь на каждом шагу.
Дорога перед нами была полупустынной. На светофоре, выстроившись в ряд, стояли всего четыре машины: два каких-то грузовика с прицепами, разрисованными рекламой, потрепанный жизнью черный кабриолет и низкий спортивный седан ярко-синего цвета с затемненными стеклами.
— К машинам! — прошипел я. — Берем вон ту! — указал я на седан.
Мы подбежали к нему как раз в тот момент, когда загорелся зеленый.
Водитель — девушка в черной кожаной куртке — уже собиралась трогаться, когда я рванул дверцу и втиснулся на переднее сиденье. Егор и Женька ввалились назад.
— Поехали! — прикрикнул я, на всякий случай демонстративно вытаскивая из кармана пистолет.
Девушка повернула ко мне голову.
У нее были темные волосы до плеч, собранные на затылке в небрежный хвост. В одном ухе блестел маленький прозрачный камешек, а в другом висела длинная серебряная серьга, свитая из множества цепочек и тонких колец. На носу — крупные красно-оранжевые очки с оправой, украшенной светящимися неоновыми линиями.
Звякнув браслетами на руке, она приспустила очки, открывая красивое и совсем молодое лицо. И уставилась на меня с таким любопытством, будто я — внезапный и неожиданный баг в идеальном коде ее идеального мира.
Хотя в ней самой тоже было что-то не так. Только я никак не мог понять, что именно.
— Да ладно, — проговорила девушка, не обращая внимания на сигналящий позади нас кабриолет. — И даже пушка есть?..
— У меня есть много чего, кроме терпения, — ответил я. — Гони побыстрее!
И тут она… рассмеялась.
Бросила мне на колени свои очки и со слышимым скрипом вдавила в пол педаль газа.
Двигатель взревел. Машина, взвизгнув резиной, рванула вперед, прижав нас к креслам.
— Говоришь, есть много чего? — с усмешкой сказала девушка, перекрикивая шум машины и зыркнув на меня. — А подгузники имеются? А то у меня тут чехлы дизайнерские!
И выкатила свой седан на обгон прямо перед здоровенной фурой. Фура испуганно загудела. Девчонка ловко вывернула руль, и мы нырнули со встречки обратно аккурат перед квадратной мордой тяжеловоза.
— Ты дура⁈ — проорал Егор, побледнев. — Сбавляй скорость!
— Да вам не угодишь! — крикнула девица, скаля в улыбке белые зубы. — То побыстрее, то помедленнее!
Тут Женька вдруг встрепенулась, распахнула глаза.
— Большая черепаха! — неожиданно внятно выпалила она и отрубилась окончательно.
— Сбавляй скорость и езжай по правилам! — потребовал я.
— Дорожного патруля боишься, наркоконтроля или инфаркта? — засмеялась девчонка, еще сильней прибавляя газу, и фонари за окнами замелькали с такой скоростью, что почти слились в одну линию.
В груди шевельнулся неприятный холодок.
Повезло же мне выбрать машину этой чокнутой. У нее что, совсем башни нет? Чувство самосохранения атрофировано?
— Сбавляй!!! — рявкнул я.
— А то, что, пристрелишь? — расхохоталась девица. — Ну давай, что уж. И на нашей могиле напишут: жили они счастливо, и умерли в один день!
Я медленно выдохнул, чтобы взять себя в руки.
Ты сможешь, Монгол. Только на максимальной скорости. Давай, пошел!
Я рванулся со своего места, ускоряясь до предела.
Теперь мы плавно и неторопливо ехали по шоссе. Егор застыл с разинутым ртом, Женька непонимающим взглядом смотрела в окно. Длинная серьга хвостатой самоубийцы замерла почти в горизонтальном положении и теперь медленно опускалась вниз, подчиняясь земному притяжению.
Я положил пистолет на приборную панель, правой рукой схватился на руль, чтобы он не дернулся куда не надо, левой схватил девчонку и рванул на себя, уложив ее боком между собой и спинкой сиденья. Приподнявшись, высвободил левую ногу и перенёс на сторону водителя, перехватил руль левой рукой, а правой протолкнул небольшую девичью задницу в тугих джинсах как можно дальше на штурманскую половину.
В этот момент наши взгляды встретились.
И тут я понял, что в ней на интуитивном уровне производило впечатление неправильности.
У девушки глаза были разного цвета. Один — янтарный, а другой — серо-голубой.
И, черт возьми, это ей дьявольски шло.
Тут машину начало заносить, и я сосредоточился на управлении.
Секунда, две, три — и время пошло обычным чередом.