Чем известен наш рифт? Да, собственно, ничем особенным. Все его чудесные чудеса не открываются каждому встречному и поперечному. Ну, вышли мы из него. Ну, кто-то еще вместе с нами вышел и разнес полстанции. Случай, конечно, нетривиальный, но какое дело Белой Короне до этих проблем?
Я чувствовал, что упускаю в своих рассуждениях что-то важное, но никак не мог сообразить, что именно.
Мысли вообще текли как-то вязко и будто нехотя.
Нужно все-таки отлежаться пару дней и хорошенько выспаться — нормальным, здоровым сном.
Тем временем мы подъехали к контрольно-пропускному пункту.
Весь периметр был оцеплен военными. Автоматы, рации, бронежилеты. На башнях ворот — небольшие турели, которые мониторили внешний периметр красным лучом. И над всем этим кружили дроны.
Оборудованных потоков было пять. Один был закрыт шлагбаумом. Четыре других работали, два на выезд и два на въезд. В очереди на выезд стояли всего два грузовика и одна легковушка. Очередь на въезд тянулась вереницей в утреннее небо с грязно-рыжими облаками, подсвеченные золотистым светом недавно проклюнувшегося солнца.
Увидев, что военные с автоматами тщательно досматривают машины, выставив всех пассажиров на воздух, я невольно проверил, где у меня пистолет.
Ну что, как все пройдет? Будут проблемы, или нет? Какие, большие или крошечные?
— Чего нахмурился? — спросила Лекса, сбавляя скорость.
— Бойцов пересчитываю, — отозвался я.
— Да хоть вся российская армия, — небрежно бросила девушка. — Главное, сидите спокойно. И если вдруг тебя попросят опустить стекло, будь добр, сделай это и постарайся быть дружелюбным, — сказала она и мягко зарулила к пятому проезду, перекрытому шлагбаумом, и остановилась.
Она вышла из машины, приблизилась к патрульному и с улыбкой что-то ему сказала. Потом кивнула, поднырнула под шлагбаум и подошла к маленькой караулке с окошком.
Я напряженно следил за каждым ее движением.
Лекса поулыбалась дежурному, даже рассмеялась один раз — звонко, будто делилась какой-то глупой шуткой.
И вернулась в машину.
— Все, поехали, — сообщила она, и шлагбаум перед нами поднялся.
Машина плавно тронулась.
А я озадаченно почесал затылок. Посмотрел на Лексу.
Что же это за девчонка такая? Ясно, что не из простых, но так чтобы перед ней прямо шлагбаумы без вопросов на кордонах поднимались…
— Вип-клиент? — не удержался я.
— Типа того.
— И никого не удивило, что ты вдруг одна ни с того ни с сего решила выехать и Москвы?
— А куда, по-твоему, местная молодежь таскается отрываться? В промежуточную зону, конечно. Здесь сразу несколько комплексов, заточенных под это. Самый популярный — «Небо». Для тех, кому нравится поотвязней — «Селедка под шубой». Глушилки забивают всю электронику, так что никто исподтишка тебя снимать не будет. Некоторые вообще до ТЦ мотаются. Здесь же вокруг одни камеры, полицейские, каждая вторая собака знает тебя в лицо и каждый первый бармен немножечко блогер. Так что, если вдруг перепьешь, вся Москва к утру будет знать, в какой позе ты полз к белому другу. И потом, сбежать на ночь из города — это же приключение! Другие люди, другие ценности. В общем, почти другая планета.
— Пожалуй, — кивнул я.
— А вам в принципе куда надо? — спросила Лекса. — В ТЦ? Могу подбросить прямо до места.
— Пожрать бы где-нибудь, — вздохнул Егор.
— Через пару километров заправка будет, — ответила девушка. — Точка сбыта всякого веселящего дерьма. Но кафе там чистое, и яичницу жарить умеют.
Я с укором обернулся к Егору.
— А тебе есть на что?
Лекса шумно фыркнула.
— Охренеть ты джентльмен, — бросила она на меня насмешливый взгляд. — Значит, пушкой грозить — это пожалуйста. А пожрать за чужой счет тебе религия не позволяет? Уж если я угон пережила, то уж как-нибудь переживу и грабеж в мелких размерах.
Егор удовлетворенно хмыкнул.
— А она не дура, Монгол. Может в логику.
Я только головой покачал.
Есть и правда хотелось. Но мне почему-то было неловко есть за счет Лексы. Глупость, конечно.
Минут через пять пустая полоса шоссе раздвоилась, и мы съехали вправо, прямиком к лесополосе. Дорога пошла так себе. Лекса сбавила скорость. Грациозно виляя промеж выбоин, мы покатили дальше. Деревья справа и слева все ближе подступали к дороге, образуя зеленый коридор. Где-то в отдалении в тишине надрывалась кукушка.