безумие с искажением памяти. Чем наградили тех, кто не вернулся, мы не знаем, но последний вернувшийся оттуда аналитик, похоже, не приобрел ничего, а наоборот все потерял — и иммунитет, и память, и разум. Отсюда мое требование вести ежедневные записи в дневнике — четкие, понятные и развернутые. Теперь я даю вам час ознакомиться с материалами плотнее, и еще час на то, чтобы собрать рюкзаки. Все необходимое находится в хранилище вон там, — указал он рукой на неприметную дверцу возле тумбы с медикаментами.
У заскучавшего Егора блеснули глаза.
— Так может, я сразу туда пойду? Все равно нихрена не запомню. Лучше собираться пойду.
Данилевский сделал безразличный жест рукой — мол, мне без разницы.
И Егор пошел в хранилище.
Вскоре к нему присоединилась и Женька. Давид Георгиевич ушел к ним, чтобы проинструктировать, какие вещи необходимо взять, а какие необязательно.
А я все листал материалы, пытаясь запомнить по максимуму все, что было известно про «Золотое Руно».
Данилевский прошелся по станции, заложив руки в карманы. Присел на диван. И снова принялся бродить из угла в угол у меня за спиной.
Это раздражало.
— Может, уже присядешь? — не выдержал я.
Я ожидал услышать в ответ что-нибудь заносчиво-деловитое, в духе нашего первого разговора.
Но вместо этого Данилевский снова сел на диван. Молча.
И тут я понял, что он тоже нервничает.
После небольшой паузы он сказал:
— Что ты пытаешься сделать? Выучить все наименования грибов? Я усмехнулся.
— Ну, это тоже не помешает. Но на самом деле я пытаюсь понять, чем отличаются предыдущие посетители рифта от Свиридова.
— Поверь, если бы в этих материалах имелись ответы, я бы давно их нашел.
Я вздохнул. Долистал материалы до конца.
Затем сходил за своим рюкзаком и принялся выставлять Данилевскому на стол свои коробочки и баночки со всякостями — я принес ему все, кроме странных пластинок-пазлов, которые оставил в номере.
Данилевский рассеянно кивал, наблюдая за процессом.
До тех пор, пока я не выложил череп.
Тут он будто очнулся от каких-то своих мыслей.
— Не понял. А это что?.. — спросил он, взяв в руки упакованную в пакет черепушку.
— А, это Пятница, — усмехнулся я. — Из одной мертвой долины в Гамме. Кстати, чем-то очень похожей на серую пустошь вокруг Триптиха. Там тоже не было ничего живого. Зато нашелся хорошо сохранившийся скелет. И это не первобытный человек, если что — в том смысле, что на нем была хорошая одежда, а не обрывок шкуры мамонта. Когда проведут все анализы, я бы хотел взглянуть на результаты, если можно — все-таки мы с ним полтора века, оказывается, вместе провели. Почти сроднились. Любопытно. Тем более мы с ним, вероятно, коллеги.
Брови Данилевского вопросительно поднялись.
— В смысле?..
— Я нашел его рядом с рифтом. Не нашим, а другим. Там, в мире Гаммы, есть свой разлом и своя пустошь. А перед разломом был этот скелет. Может быть, он — проходчик, который так и не дождался, когда рифт откроется.
Данилевский своими округлившимися желтыми глазами посмотрел сначала на череп в своих руках, потом на меня.
— Почему ты не рассказал мне об этой находке сразу? Еще тогда, во время нашего первого разговора?
Я пожал плечами.
— Как-то не пришлось. Ладно, пойду я рюкзак собирать.
И я отправился в хранилище.
У дверей обернулся. И увидел, что Данилевский все еще продолжает держать в руках череп. И с глубокой, я бы даже сказал, мрачной задумчивостью смотрит на него.
— И, кстати, за Пятницу я хочу оплату как за оригинальный артефакт! — сказал я.
Данилевский кивнул.
— Справедливо. Я согласен.
Вот так и началась эта поспешная и внезапная экспедиция в мир Золотого Руна.
Собрался быстро.
Взял с собой наборы тонких и легких емкостей для проб, химии для простых тестов, справочник с ежедневником, соль с сахаром, зажигалки, жидкость для розжига, запас еды на четыре дня, два ножа, мои два пистолета и запас боеприпасов к ним, аптечку, содержимое которой мне подробно описал Давид Георгиевич, швейный набор, запасной комплект белья, тонкий дождевик, пару карандашей, нитку с парой иголок, ножницы, пачку кожаных заплаток, несколько пар медицинских перчаток, леску с крючками, походный коврик для сна, свернутый в тугой рулон, тонкий непромокаемый навес, стяжки, веревку, флягу спирта, флягу воды, топор и часы с измерителем шагов и компасом. Поколебавшись, все-таки сунул еще три мини-противогаза и маленький пакетик со всякой мишурой типа симпатичных бусиков, колокольчиков и румян на случай встречи с первобытными разумными. Во-первых, без него мне казался комплект не полным. Во-вторых, черт их знает, разумных. Вдруг и в «Золотом руне» отыщется свой собственный рифт, откуда повалят неандертальцы. И ладно если одетые и развитые, с теми найдем способ договориться. Наверное. А если с каменными топорами наперевес?