Подбросив Женьку и Егора к отелю, мы с Софией отправились в штаб-квартиру ЦИР, чтобы обсудить дальнейшие планы сотрудничества.
Пока машина разворачивалась на перекрестке, пропуская то пёструю ватагу молодых парней с какими-то эксклюзивными винтовками с кучей непонятных мне навесов и приспособлений на стволах, то возвращавшихся с работы ночных бабочек с потекшим макияжем, София решила обозначить основные пункты, которые нам предстояло решить на сегодняшней встрече:
— Сейчас приедем на место, и я первым делом отдам вам карту со всеми выплатами. Так что рекомендую сразу сходить в банк и привязать ее к вашим биометрическим данным со специальной пометкой «вариативная верификация» — так делают все измененные, которые планирую дальнейшие трансформации. Ваше личное дело в полном порядке, документы оформлены, так что никаких проблем с этим не будет.
— Отличные новости, — одобрительно кивнул я.
— Второе — вы расскажете мне про нападение на лабораторию. Все, что вы знаете, со всеми подробностями и догадками.
— Есть, мэм, — хмыкнул я.
Она строго зыркнула на меня.
— Третье — вы прямо сейчас перестанете шутить и наш разговор будет исключительно серьезным.
— А вот это вряд ли, — отозвался я. — Видите ли, с моей работой нельзя без юмора. Если ко всему подходить исключительно на серьезных щах, так и свихнуться недолго. Так что манера иронизировать и подшучивать настолько прочно прописывается в кодах центральной нервной системы, что срабатывает непроизвольно на уровне рефлексов.
София недовольно поджала губы.
— Ладно, как-нибудь переживу… Четвертое — ваше новое задание… — тут она не выдержала. — Слушайте, вы на меня теперь так посматриваете, как одержимый на пастора с молитвенником. У вас какие-то проблемы с церковью?
Я улыбнулся.
— Просто в первый раз сталкиваюсь с тем, чтобы один человек работал… скажем так, в настолько противоположных ведомствах.
— Церковь — это серьезный и опасный инструмент, — сказала София после некоторого молчания. — Всегда была, есть и будет. Сейчас очень многие ее недооценивают, и совершенно напрасно. Вы знаете, что Нейротик на заре своей деятельности дважды чуть не обанкротился из-за того, что фармакологические и анти-эйдж компании, объединившись, профинансировали соответствующую активность в разных конфессиях? — рассказывала она, в то время как за окнами нашего авто медленно проплывали недавно открывшиеся закусочные и пивные. — Репликантов объявили вне закона, им запретили посещать религиозные обряды и принимать в них участие, за репликантов можно было молиться только как об усопших и тому подобное. Устраивались целые демонстрации с яркими лозунгами, появилась организация радикально настроенных исламистов, которые начали охоту на людей, прошедших репликацию. И все это длилось до тех пор, пока действующий папа Римский Августин Первый не заявил со своей кафедры, что гонения на репликацию есть великое заблуждение и ересь, точно так же, как и добровольный отказ от медицины. Он сравнил старое тело с гниющей рукой. И сказал, что нет греха умереть от гангрены, если нет возможности ее вылечить. Но если человек прибегнул к помощи хирурга и избавился от гниющей конечности, заменив ее протезом, в этом также нет греха. Так почему некоторые христиане позволяют себе клеймить тех людей, что имеют возможность избавиться от гангрены старости, и воспользоваться протезом молодого здорового тела, созданного искусственно в лабораторных условиях точно так же, как создаются в мастерских титановые суставы и зубные импланты. И плотина неприятия рухнула.
— Интересная история, — отозвался я. — Поучительная.
— В самом деле? — скептически усмехнулась София. — И чему же она, с вашей точки зрения, учит?
— Что если бы Иуда прошел школу современного маркетинга, он бы продал Христа не за тридцать серебряников, а за тридцать процентов акций, и вдобавок стал бы официальным сооснователем христианской церкви, — хмуро ответил я.
Глава 17
На каждом корабле найдется своя крыса
Тяжелое дыхание разрывало ему грудь, обжигало легкие и заставляло то и дело откашливаться. Руки, ноги и поясница болезненно ныли. Вся одежда пропиталась потом. Горячие капли катились по лбу и вискам, впитываясь в маску.
Черт с ней. Кто здесь его видит, кроме искаженных тварей?