— Не буду спорить.
И вдавил педаль газа в пол посильней.
Мимо нас проносились зеленые заросли, в которых нет-нет да и мелькали загадочные очертания то какой-то паршивой коровы, то горбатой собаки. Один раз в кювете показалась расстрелянная машина — когда мы ехали это же дорогой в ТЦ, ее еще не было.
А потом, наконец, показалась пустошь. Бескрайняя равнина, покрытая серым песком, каменными глыбами и редкими пучками выжженной травы. Небо над головой — тяжелое, ржавое, будто придавленное собственной тяжестью. Воздух дрожал от зноя, и где-то вдали мерцал мираж — то ли озеро, то ли руины.
— Так странно, — мечтательно проговорила Женька, откинувшись на сиденье. — Когда я очутилась здесь в первый раз, серая пустошь показалась мне жутко унылым и мрачным местом. А сейчас смотрю — красота ведь. Жутковатая такая, грозная — но красота!
— Ага, курорт, — иронично хмыкнул Егор, доставая флягу. — Щас еще товарищи отдыхающие подтянутся — вообще веселуха начнется
Я промолчал. Но был склонен согласиться с Зеленой. Я еще в прошлый раз заметил какое-то особое притяжение этого места — ночью, когда мы остановились на отдых, и зеленоватое марево кружило на тонущей во мраке землей.
И остановил Бизона.
— Теперь ты садись за руль, — сказал я Егору. — Для меня местная география — потемки. Это ты распознаешь дорогу по камням и еще черт знает по чему. Я так пока не умею.
— Салага, — с довольной ухмылкой отозвался тот и охотно поменялся местами.
Бизон опять заурчал, оставляя за собой шлейф пыли, а я смотрел вперед, на дорогу. И вскоре заметил темное движущееся пятно. Сначала я подумал, что это мираж. Но, присмотревшись к нему соколиным взглядом, понял, что это не так.
Это были человеческие фигуры.
Десятка два людей шли друг за другом цепочкой. Медленно, словно в трансе. Все, как один, завернутые в выцветшие балахоны из мешковины. На головах — тряпичные капюшоны, лица скрыты под стандартными респираторами. На шее у некоторых поблескивали на солнце какие-то металлические подвески типа амулетов.
— Чёрт… Освященцы, — пробормотал Егор, сбавляя ход.
— Что, правда? Настоящие? — оживилась Женька. — Как интересно… Никогда их сама не видела.
— Да было бы на что смотреть, — с мрачным видом проговорил себе под нос Егор. — Чокнутые суицидники.
— Освященцы — это те сектанты, которые верят, будто бы пустошь дает особые силы тем, кто достоин? — уточнил я.
— Не пустошь, а буря, — поправил меня Егор. — Не к добру мы их встретили, ох не к добру…
— Они агрессивные, что ли? — удивился я.
— Да нет. Просто примета плохая. Ну, типа как во время свадьбы похоронную процессию встретить, или там ящерицу раздавить на дороге, — ответил он мне.
Освященцы тоже заметили нас и остановились. Подождали, пока Бизон подъедет поближе. А потом нам навстречу вышел высокий мужчина в плаще из брезента. Его лицо скрывал кожаный респиратор с стеклянными окулярами.
— Путники… — поднял он руку в жесте приветствия, и я увидел, что кожа у него между пальцами тянется в виде перепонки аж до второй фаланги. — Скоро будет буря.
Егор сбавил скорость настолько, что Бизон уже не ехал, а медленно полз по песку.
— А с чего ты взял, что скоро буря? — деловито спросил он, нахмурившись.
Мужчина развел руками.
— С того, что она всегда где-то рядом.
— Тьфу ты, — ругнулся Егор. — А я уж подумал…
— Вы тоже ищете бурю? — с радостной надеждой в голосе спросил человек в брезентовом плаще, который, судя по всему, был их предводителем. — Идете к Чистоте Сердца?
Женька высунулась в открытое окно:
— Да нет, мы просто мимо проезжаем! — крикнула она, с любопытством разглядывая его.
Предводитель медленно покачал головой:
— Нельзя проехать мимо бури, как нельзя пройти мимо судьбы. Ничего в этом мире не бывает просто. Червь кормит птицу, птица кормит зверя, зверь кормит человека, а человек в свой черед накормит червя, которым кормится птица. И круг замкнется, — почти печально проговорил он.
— Притормози на минутку? — попросила Женька Егора.
— Да ну их… — брезгливо поморщился тот.
— Ну пожалуйста, тебе жалко, что ли? Мне же интересно.
Егор недовольно вздохнул, ругнулся, но машину все-таки остановил.
Зеленая высунулась из окна чуть ли не до пояса.
— То есть ты считаешь, что все в жизни предопределено? — спросила она.
— Нет, — ответил человек в плаще, глядя на нее сквозь стекла своих мутных очков. — Но у всех вещей есть свое предначертанное место. Может быть, твое место — среди нас?
Женька хмыкнула.