— Это вряд ли. Я не верю в чистоту сердца. И точно знаю, что бури убивают.
Предводитель обернулся к своим последователям. Сделал знак рукой. И один из освященцев снял капюшон. Под ним оказался мальчик лет двенадцати с умиротворенным, почти ангельским лицом. Только кожа на шее была покрыта серыми чешуйчатыми пятнами.
— Посмотри на него, — предводитель положил свою большую ладонь на плечо пареньку. — Тёма пережил уже две бури. Следующая даст ему Дар. Он слышал в шепоте ветра голос создателя, который отвечал на его вопросы! А что слышала ты, кроме предсмертного стона своих врагов и плача собственной совести?
Он одобрительно потрепал мальчика по плечу. Тот улыбнулся. В его остекленевших глазах с расширенными зрачками не было безумия. Только абсолютная безмятежность.
Я содрогнулся.
— Нам пора ехать, — вмешался я в разговор. — Трогай, Егор.
Предводитель освященцев не стал нас удерживать. Махнул рукой и крикнул нам вслед:
— Только чистое сердце знает свое предназначение!
Мы прибавили ходу, и процессия тоже двинулась дальше. Тени растягивались на мертвой серой земле.
Последним шел великан с явными признаками акромегалии — он волок на веревке тележку с бочкой воды и какими-то свертками.
— Черт возьми… — проговорила Женька, уставившись в одну точку прямо перед собой. — Они же все умрут.
Егор мрачно посмотрел им вслед:
— Не все. Кто-то станет таким, как он.
— В смысле немножко мутантом?
— В смысле немножко болтуном, который будет накачивать своих подопечных всяким дерьмом и с умным видом водить по пустоши в поисках бури, — мрачно ответил Егор.
— Думаешь, он просто шарлатан? — задумчиво спросила Женька. — И в чем тогда его выгода?
— Думаю, они просто наркоманы, которым плевать на выгоду и все остальное, для чего нужен здравый смысл и хоть какая-то логика. Ты видела глаза пацана? Неудивительно, что ему голоса мерещатся.
В зеркале заднего вида освященцы становились все меньше,
растворяясь в поднимающейся пыли.
Женька высунулась в окно, чтобы еще раз увидеть их.
— А что, если они в своем трансе действительно видят что-то важное? — спросила она. — И находят какое-то успокоение…
— Я тебе щас как дам промеж глаз — тоже и просветишься, и успокоишься! — буркнул Егор, глянув на Женьку в зеркало заднего вида. — Запомни, Зеленая. Это пустошь, ёпта. Здесь каждый второй — пророк, и каждый первый — убийца. В жару с расстояния, бывает, хрен различишь, марево это, человек или юрка. Есть хорошая местная поговорка. О том, что надо крепкие корни иметь. Это означает, что какая бы чудь не творилась вокруг, твой разум, принципы и понимание вещей должны крепко удерживать тебя в реальности. Иначе может крыша поехать…
Тут из-за большого серого валуна в нашу сторону метнулась тощая тень в рванине.
— Иии-да!..
Юрка неловко прыгнул нам на капот, с грохотом ударился костями о крепкий бронированный металл и сполз в пыль.
Я высунулся в свое окно. Поймал поднявшегося уродца в прицел и дважды выстрелил.
Юрка взмахнул руками и упал на серый песок.
— Вот у него — крепкие корни, — с ухмылкой кивнул на меня Егор.
— Почему? — быстро спросила Женька. — Потому что убил юрку, хотя тот не представлял для нас никакой опасности?
— Монгол убивает юрок, потому что видит в них людей. Если ты понимаешь, о чем я. Я вот тоже их убиваю, но потому что вижу в них опасность, всегда. Не для себя так для других. Не сейчас, так завтра ночью. Понимаешь? И дело не в юрках как таковых, это я их просто как пример привел. А во внутреннем стержне. Понимании, кто ты, что ты делаешь и по какой причине. Это и есть — корни.
Дальше мы поехали молча.
Егор и правда отлично ориентировался в пустоши, точно родился среди этого песка и камней. Так что вскоре на горизонте показался знакомый дом.
В первый момент мне как-то даже радостно стало. Вспомнилась гречневая каша с грибами, и серьезные, важные интонации, с которыми мне показывались странные чертежи и схемы…
А потом недоброе предчувствие липкими мурашками пробежало у меня по спине.
— Притормози-ка здесь! — сказал я Егору.
Бизон послушно остановился на некотором расстоянии от обиталища Крестоносца.
А я уставился на дом.
Вместо разбитой наглухо двери стояла новая, аккуратно выкрашенная в серый цвет.
И она была не заперта.
Ветер со скрипом раскачивал ее, загоняя клубы серой пыли в темную прихожую.
Глава 20
Легенда серой пустоши
Бизон замер, пыхтя перегретым двигателем. Я не сводил глаз с раскачивающейся двери.