— Где Крестоносец⁈ — не выдержал я и хорошенько тряхнул нашего пленного.
— В лаборатории, — выдавил из себя щитоносец.
— Живой⁈
— Я должен был догадаться, — пробормотал тот, будто не слышал моего последнего вопроса. — Просто так из пустоши трое измененных такого уровня не приходят. Вас нанял Биосад, чтобы найти Свиридова. Они не могли знать, куда приведут вас поиски…
— А тебе не похер, кто нас нанял? — отозвался Егор, сплевывая в пыль.
— Этого не должно было случиться, — не обращая внимания на слова Егора, продолжал сам с собой рассуждать старый вояка. — Это ошибка людей Беляковского. Которая рано или поздно привела бы к острому конфликту интересов, в котором не заинтересованы ни мои хозяева, ни ваши…
— Крестоносец живой или нет⁈ — взорвался я, устав слушать его бормотание.
— Наверное… — как-то неуверенно проговорил пленник. — Вы должны позволить нам связаться с руководством. Уверен, проблему можно решить. Это столкновение никому не нужно. Биосад не пойдет на открытый конфликт, а…
Я не выдержал и врезал ему по морде.
— В лабораторию веди!!!
Дядька с глухим стоном откинулся назад, схватившись за лицо.
— Я лишь… Я лишь хотел сказать… — начал было он, но я оборвал его.
— Заткнись уже и веди! Сейчас!
Мужик дернулся. А потом проговорил:
— Я не могу идти. Мои голени…
Я выругался себе под нос и рывком поставил его на раненые ноги, позабыв про боль в своих собственных.
Мне на помощь подоспел Егор. Подхватил ублюдка под локоть, и мы поволокли его к запертой двери.
У входа он поднял голову, давая скрытому сканеру считать рисунок его радужки.
Двери нехотя разомкнулись, и мы наконец-то очутились внутри.
Лаборатория встретила нас холодным светом неоновых ламп и резким запахом стерилизаторов. Узкий серый коридор уходил вглубь бункера, прямиком к двери с кодовым замком.
Щитоносец тащился между мной и Егором, его дыхание было хриплым. Женька шла сзади, прикрывая тыл, её шипастая рука всё ещё была готова к удару.
Когда мы подошли к двери, я выразительно взглянул на пленника.
— Она открывается только изнутри, — сказал щитоносец. — Нажмите зеленую кнопку переговорника наверху панели.
Егор смерил его недоверчивым взглядом. Но кнопку нажал.
Щитносец наклонился к динамику и…
— Объект ноль три двадцать четыре. Уничтожить, протокол тридцать.!
Договорить он не успел.
Схватив ублюдка за затылок, Егор впечатал его рожу прямо в кодовый замок вместе с переговорником. Лицевые кости жалобно хрустнули. Нечеловеческий, хриплый и влажный звук вырвался из груди пленника. Он начал осаживаться, но Егор снова схватил его за волосы и со зла долбанул об дверь еще раз, размазывая густую липкую кровь по отделке.
После удара хрип стал сильней, и у мужика непроизвольно задергались конечности.
— Паскуда, — проговорил мой приятель, оставляя его падать, размазывая по двери кровищу тем месивом, что осталось у него вместо лица.
Я выстрелил ублюдку в голову, добивая, как чумного пса. Потом перезарядил Волмак и несколько раз выстрелил в дверь.
Пули пробили ее насквозь. С той стороны послышались испуганные крики, мужские и женские.
— Але, неандертальцы, в стороны разойдитесь перед человеком разумным, — донесся Женькин голос у нас за спинами. — Или вы решили ее вскрывать методом перфорации?
Мы раздвинулись, пропуская Зеленую вперед.
— Фу, — поморщилась она, увидев то, во что превратилась панель с кнопками. — И как теперь с этим работать?.. Салфеток случайно нет ни у кого?
В этот момент из-за двери раздался крик.
Гортанный, низкий и резкий — вопль боли и ярости одновременно.
— Да что за!.. — выругался Егор и с силой ударил засветившейся рукой по двери.
Та заскрежетала и выгнулась, образуя щель.
Мы переглянулись.
И он, и я как-то подзабыли об этой его новой способности.
Отодвинув Женьку, Егор еще раз ломанул кулаком по нашей преграде, разбивая костяшки в кровь.
Сделано!
Я приложился плечом, и искореженная дверь со скрипом протолкнулась внутрь.
— Руки держим над головой, чтоб я видел! — еще даже не заглядывая внутрь, рявкнул Егор, хватаясь окровавленной рукой за пистолет.
Но, мне кажется, все присутствующие подняли руки еще до его приказа. Бледные и перепуганные, они стояли посреди большой белой комнаты, залитой ярким светом жужжащих под потолком ламп. Трое мужчин и одна женщина. Все — в медицинских халатах и в перчатках.
А прямо перед ними, прикованный наручниками к литому железному столу, весь в синяках и свежих бинтах, сидел человек в операционной распашонке. Возраст мужчины определить было трудно, потому что одна половина лица у него опухла от здоровенного лилового кровоподтека. Трубка с загубником, ведущая к большому газовому баллону рядом, валялась на полу.