Похоже, это он кричал только что. Но теперь умолк, тяжело дыша всей грудью и пристально глядя на нас.
Держа их на мушке, я медленно вошел внутрь и осмотрелся.
В центре комнаты располагались еще два операционных стола и какое-то оборудование.
Сбоку виднелась тяжелая дверь, ведущая неизвестно куда. Но, судя по тому, что никто из этих четверых так никуда и не убежал, скорее всего за ней располагалось что-то наподобие хранилища, склада или, может быть, жилой комнаты.
А вдоль стен за толстыми стеклами располагались шесть прозрачных камер. И сейчас все они были пусты, кроме одной.
Поначалу я даже не сразу понял, что там происходит.
Я увидел очень крупную мужскую фигуру, буквально распятую на дальней стене. Его руки были прикованы наручниками к специальным кольцам, ноги таким же образом зафиксированы на полу. И прямо сейчас, широко распахнув глаза и открыв рот в немом крике, он извивался и бился на этой стене…
— Крестоносец!.. — выдохнул я.
И бросился к проклятой камере.
— Они откачивают ему кислород! — сорванным голосом просипел несостоявшийся пациент.
— Открыть камеру!!! — рявкнул я на медиков, и один из них со всех ног бросился исполнять приказ.
Герметичная дверь открылась, и Крестоносец, судорожно хватая ртом воздух, повис на руках.
Я подошел к нему ближе. Приподнял голову, чтобы взглянуть в глаза.
— Ну, здорОво, рыцарь, — сказал я, встревоженно всматриваясь ему в лицо. — Живой? Узнаешь меня?
Крестоносец, все еще жадно и с присвистом втягивая в себя воздух, проговорил:
— Еще… бы… Монгол… Десять… литров… керосина…
Я сначала улыбнулся. Потом тихо засмеялся, чувствуя, как что-то теплое и щемящее растекается в груди.
Живой! Да еще и в трезвой памяти. Ну, или какой там она у него была.
— Узнал, значит, — негромко проговорил я.
Кровавые губы Крестоносца тронула слабая улыбка.
— Не каждый день… Юрок рублю… Как дрова…
Я резко развернулся к медикам, все еще держащим руки за головой.
— У кого ключи? — уже почти спокойно спросил я, указывая на наручники Крестоносца.
Один из мужчин — лысый, с трясущимися руками — шагнул вперед.
— К-ключи… У меня… В правом кармане… Пощадите нас! Мы здесь просто сотрудники, ничего больше!
Женька, удерживая свой пистолет наготове, подскочила к нему и, не церемонясь, запустила пальцы в карман. Лысый почему-то зажмурился, но не сопротивлялся. Через секунду в руке у Зеленой блеснула связка ключей.
— Освобождай его, — кивнул я в сторону Крестоносца.
Пока Женька возилась с замками, я подошел к человеку, прикованному к столу.
— А ты кто такой?
Мужчина с кровоподтеком хрипло рассмеялся.
— Неудачливый путешественник.
Мой взгляд упал на его отекший, почти полностью заплывший глаз.
Или, вернее, на пустую глазницу.
У меня внутри все похолодело.
— Что у тебя с глазом? — спросил я.
И в этот момент мужчина опять закричал. Тем самым безудержным, жутким криком, который мы слышали с той стороны. Упав на стол, он судорожно выгнулся дугой.
А в кровавой ране на месте его глаза шевельнулось что-то живое, бледно-розовое, похожее на червя.
Глава 22
Большие секреты маленькой лаборатории
В первую секунду я опешил.
Но зато теперь наконец-то вся картина в моей голове собралась почти без пробелов. Люди в черном в лаборатории ЦИР. Женька с отметиной. Обезумевший пухлый на железных ногах в лагере Командора. Пропавшая голова.
И Белая Корона, занимающаяся производством всевозможных устройств.
Все встало на свои места.
С оружием в руках я обернулся на притихших медиков.
— А ну живо вынимайте из него око Минервы!.. — приказал я.
Надо было видеть, как после моих слов вытянулись лица у белохалатных! У лысого так вообще рот открылся от изумления. Глазенки на потном лице забегали, губы затряслись.
— Ч-что-что вы сказали? — проговорил он. — Какое еще око?..
Я навел пистолет на него и выстрелил. Прямо промеж глаз.
Просто удивительно, какой очищающей силой может обладать огнестрельное оружие.
Бабах — и в мире стало на одного мерзкого ублюдка меньше.
Остальные перепугано дернулись, захлопали глазами. Тетка даже взвизгнула, закрыв лицо руками, когда бывший коллега рухнул ей под ноги, обильно исторгая на пол различные жидкости своего тела.