А вот что меня волновало и царапало по-настоящему — так это клиенты местной лаборатории.
— … Боже мой, позвольте оказать ему медицинскую помощь!.. — воскликнула вдруг женщина, наконец-то опуская руки. — Мой коллега истекает кровью, он кричит!..
— Желаете составить ему компанию? — холодно поинтересовался я.
— Монгол, не перегибай, — не выдержала Женька. — В конце концов, медики здесь всего лишь исполнители. Такие, как они, обычно не выбирают, а вынужденно соглашаются. А тебе нужен заказчик.
Я строго взглянул на Зеленую.
Это она сейчас о тетке, или о себе говорит?
Под моим пристальным взглядом Женька как-то сразу нахохлилась, прикусила язык.
И правильно сделала.
Я резко развернулся к дрожащей докторше.
— Кто нанял вас? Кому вы поставляли эти кристаллы?
Женщина замотала головой, слезы катились по ее лицу.
— Я… Я не знаю имен! Нас нанимали через посредников, все контракты анонимные! Деньги приходили на счет, задания передавали в запечатанных конвертах…
— Врать будешь? — я шагнул ближе, и она вжалась в стену.
— Нет, клянусь! — тетка судорожно глотнула воздух. — Но… но я знаю кое-что другое…
— Например?
— В двух последних партиях была не только Минерва… Был еще биологический материал.
— В смысле? — Женька вскинула брови.
— Пятидневные эмбрионы.
— И что за эмбрионы? — нахмурился я. — Чьи, и для чего?
— Никакой дополнительной информации не было, — нервно затараторила докторша. — Только указание осуществить искусственное оплодотворение. В эксперименте должны были участвовать три категории женщин: неизмененная, измененная, и измененная с оком.
— И как прошло?
— Подсадки обычной женщине не удались. У второй все прошло успешно с первого раза, но… Она умерла на сроке девять недель.
— Причина?
— У нее с невероятной быстротой развились множественные опухоли. И пошли метастазы внутренних органов. Лучше всего эксперимент перенесла женщина с внедренным оком Минервы. Беременность протекала без осложнений, но вот око… Его развитие оказалось патологическим. При вскрытии мы извлекли из черепа матери черный кристалл размером чуть ли не с теннисный мяч.
Мои брови изумленно поползли вверх, а по спине пробежал холодок.
— Что же там за днк у этих эмбрионов?..
— Я не знаю! — поспешно выпалила докторша. — Мы просто делаем свою работу и не задаем вопросов.
— Ясно. А кем были подопытные женщины?
Тётка пожала плечами.
— Просто… Объекты. Согласно инструкции мы держали их под седативами.
— И где сейчас этот биологический материал и тела умерших?
— Все увезли. Три дня назад, ночью.
— Кто и куда?
— Я… Не знаю. Просто приехали и забрали.
Я опустил пистолет и окинул взглядом лабораторию. Трупы, кровь, страх. И где-то там, за стенами этого ада, возможно, в каких-то других лабораториях и в других женских утробах уже шевелились те самые «эмбрионы».
Мои мысли спугнул хриплый стон раненого медика. Он все еще корчился на полу, оставляя за собой липкую полосу крови. Его пальцы судорожно впились в рану на животе, но кровь всё равно сочилась сквозь них, капая на кафель.
Липкое, гадливое чувство сродни отвращению заставило меня содрогнуться.
Пора с этим заканчивать.
— Для подсадки Минервы вы использовали только измененных? — спросил я, вернувшись к началу нашего разговора.
— И да, и нет, — поспешно ответила докторша. — Разных. С измененными всегда много хлопот — чтобы безопасно доставить их сюда, требовалось использование подавляющих присадок, а потом приходилось ждать, пока их действие закончится.
— А для чего все эти пытки типа откачивания воздуха и цепей?
Женщина судорожно сглотнула.
— Что вы, никакими пытками мы не занимаемся! Просто… Чтобы безопасно извлечь из бокса будущего носителя, необходимо добиться естественной блокировки способностей, иными словами, за счет гиперстимуляции вызвать волну откатов или же так называемую «пробуксовку»…
— А что потом? — перебил я ее. — Когда откат проходит? Вам никогда не прилетало от измененных? Ну, за то, что вы с ними сделали.
— Это невозможно. Око Минервы поглощает все активности.
— И куда вы их отправляли потом, уже с тварью в глазу?
Тётка побледнела.
— Мы… — ее губы опять затряслись. — Мы… Никуда их не отправляем, — почти прошептала она. И перевела взгляд на дверь в глубине лаборатории.