Ну что ты разнюнился? Так нельзя — опускать руки из-за какой-то нетрахнутой бабешки. Вернись и возьми ее, Люк! И ты прекратишь думать об этом.
Она не бабешка! Она баронесса!
Да ладно, баба как баба. Все они одинаковые.
Люк вздохнул, сложил туалетные принадлежности, немного порадовав себя красивым кожаным несессером, убрал его в сумку, собрал в отдельный пакет грязное белье и рубашку, обвел взглядом опустевший номер, старательно подмигнул своему изображению в зеркале, дескать, проехали, приятель, куда ночь — туда и сон, баб полно, а тебя ждет красавица-яхта, вышел, запер номер на ключ и отправился завтракать.
— Мадемуазель Анабель! — Осторожный шепот, и громче: — Госпожа баронесса!
Я открыла глаза и невольно зажмурилась. Охотничью гостиную заливало утреннее солнце. Собаки и олени на выцветших гобеленах, из густой листвы выглядывает любопытный единорог…
— К вам некая мадемуазель Романи, — докладывал, склонившись ко мне, Герен. — Я предложил ей подождать вас в каминном зале. Ее люди — в экипажах во дворе.
— В экипажах?
Я опустила ноги с дивана и едва не свалила на пол гору пледов и старых шуб, послуживших мне замечательной постелью. От шуб деликатно пахло лавандой — может быть, благодаря этому баюкающему домашнему аромату я так хорошо выспалась без всяких грез и видений?
Проводив вчера вечером Дюлена, мы с дворецким, предусмотрительно восстановившим огонь в камине охотничьей гостиной, напились возле него кофе, и я решила ночевать здесь, а не в своей ледяной спальне. Вообще-то кофе был приготовлен для меня и Дюлена, но тот извинился за вторжение, добавив:
— Не смею больше обременять вас, госпожа баронесса. Вам нужно отдохнуть. Если позволите, напомню о себе через недельку. Тогда и потолкуем о делах. — И поспешно откланялся.
А что еще оставалось делать воспитанному человеку после того, как я полчаса прорыдала у него на груди? Там, на Капустной башне… До чего же не вовремя! Когда надо — так этих слез нет! А теперь торговец недвижимостью увидел меня с опухшим красным носом и заплывшими глазами. Тоже мне, госпожа баронесса! Которая не умеет держать себя в руках…
— В каких еще экипажах? Какие люди? — переспросила я, влезая в домашние туфли и потуже затягивая пояс ночного стеганого длиннополого халата.
— Вероятно, свита мадемуазель Романи. Надо бы нанять повара, я давно говорил и вам, и вашему батюшке. Приличные господа приезжают с челядью, а мы и покормить на кухне…
— Пожалуйста, Арман! — взмолилась я. — Приготовьте кофе для нас с мадемуазель Романи, а пока пригласите ее сюда.
— Госпожа баронесса не желает переодеться?
— Арман, эта мадемуазель — племянница нашего Брунара. Неужели вы не помните ее? Крошка Пати в розовых носочках!
Герен с недоверием посмотрел на меня, выразительно — на кучу пледов и шуб, распахнул двери в гербовый зал. Скажу честно, если бы я не знала, что эта элегантная юная гостья в английском костюме — бывшая крошка Пати, я бы ощутила робость, не меньшую, чем старик Герен: настоящая принцесса, которая просто немыслима без свиты! Блестящие дамы и фрейлины, кавалеры, рыцари в блестящих латах…
Боже мой! Как же я забыла самое главное: ведь ягуар — гравированные фигурки на серебряных латах персонажа из моего сна, ягуар на его щите, ягуаровая шуба, которой во сне про свадьбу хотел согреть меня мой папа, — ягуар материализовался! Забавным способом, но все же: этот торговец недвижимостью уехал вчера на спортивной машине серебристого цвета марки «ягуар»! Странная машина для торговца недвижимостью. А его белые одежды и выгоревшие на солнце волосы?
— У нас очень мало времени, Нана, уже полдевятого, жуть! — деловито затараторила крошка Пат. Стоило ей открыть рот, как от принцессы не осталось и следа. — Дядюшка сказал, что Дюлен собирается сегодня приехать к тебе на переговоры. Мы должны встретить его во всеоружии! Жаль, что к его появлению мы не успеем навести в замке порядок, но кое-что…
— Подожди, подожди, Пат! Сегодня он не приедет, он приезжал вчера. Вернее не сам, а его сын. Но это неважно. Теперь появится только через неделю.
— Замечательно! Мы успеем убраться и обновить сад!
— Не перебивай, Пат! Какой еще сад? Нет, ты не подумай, я люблю чистоту и порядок. В замке только в жилом корпусе больше сорока комнат! Огромные окна, картины, камины, ковры, посуда, статуи, гобелены! Как ты себе это представляешь?
— Это ты не перебивай! Не даешь сказать!
— Завтрак и кофе, госпожа баронесса! — провозгласил Герен, вкатывая в гостиную столик с бренчащим серебром.