Не знаю, удалось ли мне заснуть, но, во всяком случае, никаких снов я не помню, только ощущение отвратительного озноба, вновь вернувшееся ко мне. За окнами с серенького неба летела такая же сероватая мерзость, в дверь стучали.
— Да, сейчас открою, Герен!
Я нехотя спустилась с кровати, поёживаясь, накинула шаль, пробежала из спальни в приемную и, освободив дверь от баррикады из кресел, спросила:
— Вы нашли мой ключ?
— Доброе утро, мадемуазель Анабель. Позвольте узнать, какой ключ? — с искренним интересом произнес старик и с не меньшим — уставился на сдвинутую со своих мест мебель.
От моих апартаментов, старый маразматик, подумала я, но не успела напомнить, как Герен важно доложил:
— К вам посетитель, госпожа баронесса!
— Кто же? — Мое сердце забилось, вытесняя мысли о ключе.
— Мсье Тиньяк! Шеф полиции города Люанвиля!
— Хорошо, Арман. — Этому-то что от меня надо? Принесло же в такую рань! — Через десять минут я спущусь к нему. Я должна одеться.
— Мои извинения, мадемуазель де Бельшют. — Голова Тиньяка уже заглядывала в дверь. — Но дело не терпит отлагательства! Мне хотелось бы поговорить с вами наедине.
— Проходите, мсье Тиньяк.
А что мне оставалось делать? Шеф полиции вошел, без приглашения плюхнулся в ближайшее кресло. Арман беззвучно закрыл дверь со стороны коридора.
— Вы бы тоже присели, мадемуазель, — посоветовал Тиньяк с сочувствием в глазах и в голосе.
Я последовала его рекомендации.
— До разговора с вами, мадемуазель де Бельшют, я еще не беседовал ни с кем, но, как я понял, мсье Жердоля нет в замке?
— То есть вам нужна не я, а мой брат? Но вчера вечером он уехал домой со своей невестой. Я могу дать вам его телефон.
— Мадемуазель, я полицейский, все телефоны граждан имеются в компьютерной базе, — усмехнулся Тиньяк. — Дело в том, мадемуазель, что в пять часов утра мои люди, осуществляя объезд территории, обнаружили пустую машину мсье Жердоля. В кустах, примерно в километре от вашего замка. Мне хотелось знать, не угоняли ли ее?
— Нет. Я же говорю, что вечером они уехали. На ней!
— Видите ли, есть одна деликатная деталь, потому я сам и занялся этим делом, зная вас, вашего отца… Не могли бы вы сами позвонить брату? Домой, в офис, на мобильный? Чтобы никого не напугать преждевременным вмешательством полиции. Не исключено, что машина действительно угнана.
Я позвонила брату по всем возможным телефонам, но его не было нигде, а секретарь был взволнован исчезновением патрона: в приемной мсье Жердоля ожидали клиенты.
— Надо организовывать поиски, — подытожил шеф полиции. — Не заметили ли вы чего-нибудь необычного при их отъезде?
— Необычного… Что с моим братом, мсье Тиньяк?!
— Возьмите себя в руки, мадемуазель де Бельшют. Пока я знаю меньше вас, но, клянусь, все закончится благополучно! Помогите же мне, вспомните, что вчера было не-о-быч-но-го?
— Ничего. Разве что Моник, невеста брата, странно повела себя. Видите ли, мсье Тиньяк, они собирались ночевать в замке, но у брата возникли какие-то непредвиденные обстоятельства и потребовалось срочно уехать домой. Нет, мсье, я не знаю, что за обстоятельства. Так вот, Моник устроила сцену, лишь бы только ночевать здесь. И я уговорила брата остаться.
Рассказывать или нет про ключ? — засомневалась я. Лучше не буду: глупо получится, если он лежит где-нибудь на полу.
— Я думала, что Моник будет рада, но она вдруг вспомнила про какую-то кузину, которая якобы приехала в гости и ждет под дверью. Сто часов возбужденно рассказывала всем подряд про эту кузину и уволокла брата домой, дескать, кузина обидится. В грозу! Вы же помните, мсье, какая вчера была ужасная погода?
— А вы не знаете, что это за кузина? Кто она?
— Мсье Тиньяк, я вообще уверена, что никакой кузины не существует. Просто Моник захотелось показать, что мой брат у нее под каблуком! И, скажу я вам, вела она себя просто неприлично. В замке столько посторонних…
— Посторонних? — перебил Тиньяк.
— Я неудачно выразилась, мсье. Вы же знаете, что я продаю замок. Так вот, телепродюсер мадам Бенорель, одна из потенциальных покупателей. А все остальные — ее обслуга.
— Но вы вроде бы собирались передавать замок Министерству культуры? Впрочем, это не мое дело. Как вы сказали, мадам Бенорей?