– Не надо мне пока младенцев и птенцов! – Игорь отмахнулся от мысли о малыше, как от страшного проклятия. – А как же заговор? Мне обещали магическую защитную татуировку!
– Никто не сможет выстрелить вам в спину, – Варя погладила орла.
– Стало быть, в лицо мне стрелять можно?! И нужно!
– С лица в вас и так не выстрелить. Вы увидите и убьете врага прежде, чем он успеет прицелиться, – беспокойно улыбнулась Варя.
– Красивый получился орел, – вступилась за девушку Марья Степановна. – Не понимаю, что вам не нравится, Шота.
– Берегись, если твой заговор принесет мне нежданчик в виде ребенка! – пригрозил Игорь, надевая майку.
Он переигрывал. Давние страхи вперемешку с легендой прикрытия составили взрывоопасный коктейль.
“Больше не ввязывайся в разборки диких вампиров, вылезших из одной пещеры. Пусть сами решают свои разногласия. Ты, вообще, лучше никогда не лезь в драку”, – предупредил он напоследок.
“Я должна была помочь другу”, – оправдалась девушка.
“Запомни, Варя, помогая одному другу, ты рискуешь приобрести миллион врагов. Подумай, оно тебе нужно? А еще реши для себя, насколько ты можешь доверять своему приятелю”.
“Алайни прав. Я точно знаю”, – уверенно ответила Варя.
Взволнованный донельзя Игорь поспешил выйти на улицу.
***
Алайни
Серый в яблоках конь настороженно фыркал, обеспокоенный присутствием в конюшне вампира. Алайни осторожно провел жесткой щеткой по его крупу и отдернул руку, отслеживая реакцию животного. Коню не нравилось, что за ним приставили ухаживать хищника, но он терпел, и только для острастки дергал задней ногой. Вампир тоже не был в восторге от грязной работы. Он брезгливо морщил нос от запаха навоза и шипел, пугая остальных лошадей, которых ему предстояло почистить и накормить овсом.
Хорошо еще, что его не определили в свинарник. За неделю в лагере наемников прибавилось людей и животных. Между палатками гуляли куры, гуси и индейки, которых нельзя было ловить. На пастбище за полигоном паслись коровы, козы и овцы, которых запрещено было кусать. В широких лужах, образовавшихся после ливня перед общежитиями, нежились неприкосновенные свиньи.
Встречаться с принцессой юноше тоже запретили, хоть на нее он охотиться не собирался. Ответ Ниллин на его длиннейшее любовное послание уместился в две строчки: “Нам нельзя больше видеться, Воин Сумрачных Гор”. Нетрудно было догадаться, что девушка написала его под диктовку отца.
Господин не жаловал Алайни. Называл его в приватной беседе и на людях возмутителем спокойствия, переполошившим лагерь, и тощей разрушительной силой. Будто разрушительная сила непременно должна быть толстой, как старый тролль. Алайни и так заметно поправился с комбикорма.
Его злейшего врага Эйлинан, напротив, жалел и оберегал. Юноша видел, как эльф выходил из лазарета с перевязанной рукой, и заподозрил, что Господин угощал залечивавшего раны Толейми собственной кровью. Руслану эльф немного приструнил, и то не ограничил ее бесчисленными запретами. Алайни понял, что глупо уповать на господскую помощь в борьбе с неприятелями.
Молодой вампир больше всего сожалел о том, что по его вине пострадала Варя. Попытка покарать злодея вылилась в затяжную потасовку, где другу досталось не меньше, чем врагам. Заглаживая вину, Алайни каждый вечер приносил девушке-волчице сладкие лесные ягоды. Строгая Марья Степановна не оставляла их наедине и не разрешала им долго беседовать. Боялась, как бы возмутитель спокойствия вновь чего-нибудь не натворил.
Ярко-рыжее солнце клонилось к земле. Закончив работу в конюшне, Алайни снова сходил в лес, чтобы набрать для Вари спелых вкусных ягод. Он старался попутно не обращать внимания на замеченные в темной чаще следы неприкосновенной добычи.
Вернувшись в лагерь и подойдя к лазарету, Алайни проводил удивленным взглядом Шоту, в ярости выскочившего оттуда..
– Заходи, – из палатки выглянула Варя с иглой для накожных рисунков в руке.
Интересно, кого она нарисовала на теле Шоты, раз он так разозлился? Вампира несколько утешило, что не он один пострадал от богатой фантазии девушки-волчицы.
– Я принес тебе ягод, – Алайни положил мешочек со сладким подарком на столик с колесиками.
– Осталось много краски, – Варя выглядела здоровой. Милая улыбка сияла на ее посвежевшем лице. – Подумай, кому принадлежит хвост в кустах.
Девушка ткнула пальцем в свое нелепое творение на его руке.
– Свирепому кэнпану.
– Ладушки. Ты заслужил свирепого кэнпана. Доказал, что не трусишка.
Присев на край железной койки, Алайни нервно зажмурился. Хоть бы Варя сжалилась над ним и не нарисовала дикого кота пляшущим калинку-малинку.