— То есть, тебя всё-таки не смущает, что прошло пятьсот лет? И мысль, что твой Вильфранд давным-давно умер, тебе в череп не приходила?
— Да брось, — это было сказано с уверенностью огромного камня, катящегося с вершины горы. — Он не мог.
Какое-то мгновение Орди испытывал желание вступить в полемику, но затем представил, во что она выльется, и пришёл в ужас. Вместо этого молодой человек развернул испещрённый надписями лист плотной жёлтой бумаги. К листу был приколот небольшой портрет полного мужчины с шикарными рыжими усами и бородой. Даже несмотря на то, что портреты подобного рода беспардонно приукрашивались художниками, можно было увидеть, что Регент — тот ещё сибарит. Его внешность была олицетворением слова «полнота».
— Его зовут, — Орди откашлялся и зачитал по слогам, — Ревальвайнд Игдиравин. И уже за одно это его стоит ненавидеть. Бывший глава Цеха Купцов, поднялся на торговле зерном, был избран после смерти предыдущего регента. Смерти, я подчёркиваю.
Пауза.
— Правда?.. — растерянно спросил король. — Вильфранда больше нет?
— А что, тебя это не радует? — удивился юноша.
— А что, должно?! — огонёк в глазу засиял ярче, череп взмыл в воздух. — Сам подумай, ты пятьсот лет сидел чёрт знает где, страдал, жил только жаждой мести, а потом выясняется, что и мстить-то некому! Ну и, к тому же… — грустно сказал король и тут же осёкся. — Впрочем, неважно. Умер и умер.
Орди округлил глаза: понимание пришло неожиданно, как письмо из налоговой службы. Тиссур, этот костяной сукин сын, явно гордился тем, что его ставленник достиг таких высот. И то, что он умер, либо был свергнут, лишало короля доли чего-то, похожего на отцовскую гордость. «Да уж… Ситуация», — подумал юноша, а вслух сказал:
— Что ж, ты можешь направить всё своё рвение на уничтожение нового регента.
Тиссур неуверенно покачался в воздухе:
— Ну да. Верно. Так что тебе рассказали о нём?
— Возраст — приблизительно шестьдесят, — прочёл Орди. — Толстый, низкий, любит поесть, выпить, женщин и деньги. После переезда в Замок на людях не появлялся, только выступал на ежегодных балах-маскарадах, которые устраивают для главных мастеров всех Цехов и прочих больших шишек… Что ещё?.. — Орди хмыкнул. — Да в общем-то и ничего. Регент ведёт себя как вполне достойный правитель. С народом не общается, по городу, переодевшись, по ночам не гуляет, всё взаимодействие ведёт через нескольких доверенных лиц. Они доводят его приказы министерствам, они же передают информацию обратно.
— Интересно, — Тиссур медленно пролетел по комнате, отчего Орди живо представил, как король с задумчивым выражением лица идёт вокруг стола, заложив руки за спину. — Очень интересно. Ещё что-нибудь?
— Из того, что отметил я — всё, — юноша положил лист бумаги на стол. — Оставлю здесь, возможно, ты найдёшь что-нибудь любопытное.
— Да-да, — рассеянно произнёс Тиссур, зависая над столешницей и разглядывая записи. Фиолетовый огонёк, заключённый в старую кость, двигался по горизонтали, из чего можно было сделать вывод, что король читает — причём довольно быстро.
— Ну так что? — спросил Орди, выдержав паузу. — У тебя есть идеи?
— Да, кое-что есть, — рассеянно ответил король. — Но сперва нужно хорошенько всё обдумать. И начнём мы всё-таки с моих гарантий.
7
Несмотря на глубокую ночь, Орди проводил беседы с представителями Цеха Сумасшедших Пророков. Нужно было успеть очень многое в чрезвычайно короткий срок: Тиссур сразу задал бешеный темп и не сбавлял его вот уже несколько дней. Сейчас он окопался в кабинете, заваленном грудами бухгалтерских бумаг, и пытался свести дебет с кредитом, а юноша занял давешний зал с камином. К прежней обстановке добавился только небольшой журнальный столик, погребённый под документами и канцелярией. Жёсткие деревянные кресла были развёрнуты друг к другу: одно занимал Орди, а другое — взлохмаченный мужчина с чумазым лицом. Молодой мошенник был готов спорить на деньги, что уже видел где-то этого человека, — и это было признаком высочайшего профессионализма Пророка. В честь собеседования тот сменил рабочие лохмотья на простой чёрный костюм — брюки, перчатки и сюртук с небольшой серебряной брошью. К креслу была прислонена грязная табличка с грубо намалёванной надписью «Конец близок».
Орди потянулся к набору письменных принадлежностей и вытащил железное перо — простое, из чёрного металла: