У турок всё шло по плану и султан с удовлетворением наблюдал, как его войска добивают остатки вражеской рыцарской конницы. А вот в ставке европейского монарха разгорелся короткий, но жаркий спор между советниками и военачальниками короля. Одни настаивали на ускоренном марше, чтобы попытаться помочь гибнущим вдали рыцарям, а другие предлагали более осторожную и осмотрительную тактику.
— Ваше Величество, мы уже ничем не можем им помочь. Остаётся теперь лишь молиться за упокой их мятежных душ. А ещё надеяться, что они, под конец, смогут нанести неприятелю значительный ущерб и их смерть не будет напрасной, — горячо убеждал короля Миклош Гараи, — Но, они же вас не послушали. Так что, сами во всём виноваты. Однако, война ещё не закончена, мой король. Она только началась. И нам теперь нужно думать о спасении остального войска для будущих сражений.
— О, господи! Неужели я ослышался?! — воскликнул молодой герцог Бургундии Жан Валуа, — И это говорит сам палатин Венгрии — второе лицо государства? Неужели мы будем спокойно смотреть, как эти поганые псы у нас на глазах убивают наших братьев-христиан? Вы же видите — они ещё держатся… им нужно помочь.
— Да, мы видели, мессир, к чему приводит необдуманная тактика и бессмысленная бравада, — не сдавался палатин, — Это приводит к позору и разгрому! Вот это мы сейчас и видим. Кому нужно такое бессмысленное геройство?
— Что вы предлагаете? — обернулся к Миклошу король Сигизмунд.
— Рыцарскую конницу нам уже не спасти. Только потеряем остальную армию. А это — смерти подобно. Наш крестовый поход ещё только начинается. Впереди ещё много битв. Поэтому, необходимо отступить к нашему укреплённому лагерю, — ответил тот, — Лагерь им не взять. Там мы дождёмся прибытия новых союзников, которые уже на марше. Соберём больше сил в единый кулак и затем снова ударим на султана. Да, он силён, и у него, как выяснилось, большое войско, но турки ушли далеко от своих исконных владений. Впереди — чуждая для них земля. Там им подкрепления ждать неоткуда. Подвоза провианта и фуража — тоже. Вот мы и возьмём их измором. Нужно только немного подождать.
— Ждать?! — возмущённо воскликнул бургундский герцог, — Ждать, когда убивают наших братьев? Это тактика труса и предателя! А я не хочу, чтобы меня считали тем или другим. О, Пресвятая Дева, пока я жив, Бургундия никогда не покроет себя таким позором!
Он резко повернулся к Сигизмунду, глаза его возбуждённо горели:
— Вы можете действовать по своему разумению, Ваше величество, но бургундские рыцари ждать не будут. Не для того мы сюда прибыли! — решительно заявил он, — Мы выступаем. Кто со мной?
— О, смертный грех безумной гордыни…, - только и простонал палатин Миклош, — Опомнитесь, господа.
Но Жана энергично поддержали и многие другие военачальники. Гараи и немногие его сторонники оказались в меньшинстве. Король некоторое время колебался.
— Хорошо, выступаем, — решился, наконец, Сигизмунд, — Прошу вас возглавить атаку, мессир, — обратился он к герцогу.
— Почту за честь! — воскликнул тот с поклоном.
Жан вскочил в седло и в окружении своей блестящей свиты помчался к войскам. Наступала вторая фаза сражения.
Я ещё издалека увидел, как под звуки труб и барабанов, европейское воинство, развернув знамёна, пошло в атаку. Правда, теперь они практически лишились своей главной ударной силы — тяжёлой рыцарской конницы. Выражаясь современным языком, это было всё равно, что пехоте пойти в атаку без танков. И действительно, в распоряжении Сигизмунда оставались в основном лишь разношёрстная пехота, лучники и лёгкая кавалерия, да две сотни рыцарей-бургундцев, под командой своего бесстрашного герцога. Однако, на их особо рассчитывать не приходилось и на этот раз. Так как они, никого не слушая, бесконтрольно рванули вперёд, на помощь своим собратьям.
— Смотрите, наши братья спешат нам на помощь! — хрипло воскликнул маршал, — Держитесь стойко! Есть надежда!
Но помощь, как и предполагал палатин Гараи, запоздала. До места схватки было довольно далеко. И к тому моменту, когда бургундцы, наконец, подоспели, там уже почти всё было кончено. Сипахи добивали последних сопротивлявшихся рыцарей, а затем развернулись лицом к новому противнику. Две волны закованных в броню, тяжело вооружённых всадников с громовым треском и грохотом снова сшиблись друг с другом. Казалось, что даже воздух дрожал от этой мощи.
Однако, силы теперь были уже явно неравны. Венгерский военачальник был прав — беспримерная по своей смелости и отваге атака бургундцев была жестом отчаяния, граничившим с безрассудством. Слов нет — они бились отважно, героически пытаясь пробиться на выручку своим товарищам, но численное преимущество сипахов было весьма значительным. Это всё и решило. Два отряда крестоносцев, так и не соединились друг с другом…