Перед моим мысленным взором, во второй раз за сегодняшний день, с калейдоскопической быстротой замелькали разрозненные картинки всей моей предыдущей жизни. Вот уж точно говорят, что перед смертью в один миг вся жизнь пролетает перед глазами. «Неужели это — конец?» — мелькнула в голове тоскливая мысль. Верить в это не хотелось. Но и надеяться тоже было не на что…
Чёрт! Как же быстро двигалась эта проклятая очередь…. Мне казалось, что она летит с огромной скоростью. Палачи добросовестно продолжали свою кровавую жатву. Они спешили. Первоначальный приказ падишаха гласил однозначно — казнить ВСЕХ пленников до захода солнца. А их было несколько тысяч. Нельзя было не выполнить приказ султана и заслужить его немилость. Вот и старались, не покладая рук, чтобы самим не оказаться ненароком на месте своих жертв. Как же не повезло тем, кто оказался в начале очереди…
И вот, наконец, дошла очередь и до меня… Неужели? Нет! О, Боже! Как же не хочется умирать. Тем более вот так — как скот на бойне… Я получил сильнейший тычок древком копья в спину. Огненной болью вспыхнули внутри сломанные рёбра. Раненная нога подогнулась и я, вскрикнув, рухнул на четвереньки.
Я уже плохо соображал. Перед глазами поплыла мутная пелена. Тут же, чья-то сильная схватила меня за волосы и потянула голову вниз, открывая шею….
В этот момент я уже, честно говоря, мало что соображал и весь судорожно сжался в комок, замерев в чудовищном напряжении, ожидая смертельного удара.
«А это будет очень больно?!» — неожиданно вдруг мелькнула в голове последняя осознанная мысль.
Баязид, поджав под себя ноги, молча и сурово сидел на огромном, роскошном ковре, постеленном в его просторном шатре, который уже перенесли в наш укреплённый лагерь. Разведка доносила, что к городу подтягиваются новые силы христиан и султан благоразумно перенёс свою ставку в укреплённое место.
Перед ним стоял низкий золочёный столик с фруктами и напитками. Но султан не притронулся к изысканным яствам. Он был угрюм и сосредоточен. Все придворные, сидевшие на корточках вокруг него, тоже молчали, не смея прервать размышления своего повелителя. В шатре царила необычная тишина, которая по неволе заполнялась зловещими звуками извне.
Даже сюда, несмотря на приличное расстояние, долетали отчаянные человеческие вопли. Казалось, что пленников казнят прямо за пологом шатра, и их предсмертные крики раздаются буквально со всех сторон. Слушать это вельможам было невыносимо. Они незаметно кривились, но никто не решался подать голоса. Лишь только несколько кадиев — мусульманских судей, присутствовавших в шатре правителя, с которыми он только что обсуждал некоторые правовые и дисциплинарные вопросы своего похода, выглядели вполне довольными.
Наконец, единственным из всех военачальников, кто посмел нарушить молчание, не рискуя вызвать гнев властелина, стал Сулейман.
— Отец, мы уже сполна отомстили гяурам за смерть наших людей, — сказал он с поклоном, — Даже если мы обезглавим всех остальных пленников до одного, это всё равно не вернёт погибших. Значит на то была воля Аллаха и все павшие в этой священной войне будут им вознаграждены. Почему бы нам теперь не подумать и о будущем. О наших будущих победах.
— Какое это имеет отношение к нашим будущим победам? — повелитель османов поднял тяжёлый и немного удивлённый взгляд на своего наследника.
— Прямое, отец. Это — деньги, — ответил тот, — Нам предстоят ещё многие славные походы под твоим мудрым руководством и зелёным знаменем ислама. Но на войну нужны деньги. Разумно ли казнить сейчас всех знатных гяуров, которые волей Пророка, попали к нам в руки? За них мы можем получить огромный выкуп. Остальных же продадим с выгодой на невольничьих рынках. Ведь большинство пленников — это довольно крепкие мужчины. За них дадут хорошую цену на рынках Синопа, Трапезунда или Буры. Это — добрый товар. Зачем же ему пропадать. Что толку в мёртвых?
— Чем больше мёртвых неверных, тем это более угодно Всевышнему, — назидательно проговорил Ахмед-эфенди, один из кадиев, сидевший рядом с Баязидом, — Не забывайте об этом.
— Клянусь Аллахом, ты кажется, защищаешь этих собак, Сулейман? — удивился султан.
— Вовсе нет! — воскликнул молодой человек, — Уважаемый кади Ахмед-эфенди всё правильно сказал. Нам нужно истреблять как можно больше неверных. В этом наша миссия. Но убив всего лишь немногих, мы ничего не добьёмся. Тогда как, пощадив их и получив за них большие деньги, мы потом сможем совершить новые походы, в которых истребим не жалкую горстку гяуров, а многие и многие их тысячи. А заодно, низвергнем их жалкие королевства и поднимем зелёное знамя ислама над новыми территориями и народами. Без денег же сделать это будет намного труднее или даже вовсе невозможно. Но решать, что важнее в данный момент, конечно же, тебе, мудрейший, — Сулейман снова поклонился отцу, — Всё в твоей власти.