Наступала уже вечер и меня, вместе с другими пленниками, сковали цепями и заперли в одном из спальных бараков нашего бывшего лагеря. Народу туда набили больше, чем эта времянка могла вместить. Да ещё, в добавок, к нам привели знатных пленников и бесцеремонно растолкали их по баракам, к огромному их недовольству.
— Вы что! Сам султан приказал содержать наших господ достойно, а не как скот! — возмущённо кричал один из людей коннетабля, знавший турецкий язык.
Он долго не унимался, пытаясь добиться справедливости для своего господина. Но всё кончилось тем, что он, в конце концов, получил тупым концом копья в зубы и сразу же замолчал, размазывая кровь по лицу. Тем временем, двери и окна заперли и в бараке сразу стало очень тесно и душно. А ещё и темно. Нам не оставили ни факелов, ни свечей. В жуткой тесноте в нос ударили неприятные запахи. Со всех сторон раздавались стоны и тяжёлые вздохи. Все лежачие и сидячие места были сразу же заняты и многим приходилось чуть ли не стоять, как в переполненном автобусе в час пик. Я снова пристроился прямо на полу.
Измученные долгим, утомительным днём, ранами и страшными переживаниями, люди понемногу успокаивались и стали, наконец, засыпать. Я и сам чувствовал, что клюю носом и проваливаюсь куда-то в сонную пустоту. Усталость, словно бетонной плитой, наваливалась на всё тело и организм уже просто сам по себе отключался. И в этот момент с улицы раздался шум и резкие команды, а затем, послышался звук отодвигаемого засова. За дверью замелькали факелы и послышалась громкая турецкая речь. Кто-то повелительным тоном отдавал приказания.
— О, Господи, что такое? Неужели — опять…? — воскликнул кто-то в ужасе.
Люди в бараке снова всполошились и стали тревожно переглядываться и перешёптываться. Кажется, за пленниками пришли…. Но за кем из них? Тут вперёд выступил турок, одетый в дорогой халат и белую чалму. Похоже это был султанский переводчик. За его спиной гордо стоял, скрестив руки на груди высокий, черноволосый молодой человек в золочёных доспехах и с мечом усыпанным драгоценными камнями на боку.
— Эй вы — паршивые собаки слушайте меня! Все юноши, которым не исполнилось ещё полных шестнадцать лет — на выход! — звучно объявил толмач сначала на французском, а потом и на немецком языках, — Это приказ любимца Аллаха, достопочтенного Сулеймана Челеби. Живо! А ну, шевелитесь, вы — нечистые животные…
В первый момент все остолбенели от неожиданности, и никто не сдвинулся с места. Очень похоже было на то, что всех отроков почему-то хотят отделить от остальных пленников. Возможно, чтобы казнить как-то отдельно и по-другому. Все молчали. Никто не понимал — стоит ли признаваться в своём возрасте или нет? Чем это грозит? Видя это, командир в дорогих доспехах сделал жест рукой, и его воины, с факелами в руках, быстро пошли по рядам пленных, отбирая тех, кто на их взгляд подходил по возрасту. Их стали выводить из барака на улицу.
Дошла очередь и до меня. Меня подняли с пола. Турецкий офицер осветил моё лицо и отдал короткий приказ. Янычары тут же выпихнули меня наружу. Вокруг уже столпилось, наверное, больше сотни таких же, как и я — подростков. В основном это были пажи и совсем ещё молодые оруженосцы. Были тут и простые мальчишки из прислуги, а также — юные аколиты и служки капелланов наших походных часовен. Выводили всех юношей подряд, без разбора. Турок не интересовало ни происхождение, ни социальное положение…, только — возраст. Закончив отбор, охранники окружили нас плотным кольцом и погнали из лагеря. Куда? Неужели нас решили казнить вне стен лагеря, в чистом поле?!
Но — нет. Под надёжной охраной, мы направились через городские ворота, прямиком в Никополь. Почему? Зачем? Никто не знал куда мы идём.
Но, как выяснилось позже — на встречу своей новой Судьбе…
Глава 8
— Не вставай, друг мой, — прошептал кто-то мне прямо на ухо, — Притворись больным.
Что это…? Чёрт! Я открыл глаза и сразу же всё вспомнил. Ночь была кошмарной. Нас — полторы сотни несовершеннолетних пленников — разместили внутри городских стен Никополя в каких-то душных сараях или складах, на земляных нарах, но с чистыми соломенными подстилками. Хорошо, хоть места всем хватило и не пришлось стоять или спать на полу. А ещё, перед сном, нам принесли воды для питья и умывания и даже немного покормили. Раненым оказали первую помощь. Мне промыли и перевязали задетое стрелой плечо. Но с моими сломанными рёбрами, а также — с распухшей, отбитой ногой местные эскулапы ничего поделать не могли.