Я был уже в каком-то полуобморочном состоянии. Мало, что соображал и чувствовал… Было ощущение, будто куда-то лечу-лечу… Что же… Мне осталось уже не долго мучится…
Кажется, этой ночью здесь будет ещё один умерший юный пленник…
Глава 9
Если честно, то мне было так хреново, что я мало на что обращал внимание вокруг себя. А все эти действия, которые предпринимал Ханс я видел, как в тумане и не особенно понимал, что он задумал. Я слышал споры на незнакомом мне языке, суету, хлопанье дверей. Но всё это было как будто где-то вдалеке и не со мной…
Внезапно, сквозь завесу боли и беспамятства, я отчётливо почувствовал, что кто-то осторожно трогает мой лоб, проверяя жар. Сконцентрировавшись я увидел, как ко мне наклонился немолодой и невысокий, но жилистый человек с седеющей бородой и с умными глазами, но такими грустными и уставшими, что, казалось бы, в них отражались все битвы человечества как бывшие, так и нынешние. Это ещё кто? Я, как мог, постарался сосредоточиться и рассмотреть нежданного незнакомца. Он был одет в простой кафтан, а на поясе у него висел кожаный футляр с какими-то инструментами. От него пахло травами. А ещё у него был маленький бронзовый сосуд с узким горлышком.
Кажется, я начал понимать. Всё, в его внешнем виде, выдавало в нём лекаря, а не воина или чиновника. Так вот, значит, что предпринял Ханс. Ничего себе… Каким-то необъяснимым образом он смог позвать ко мне настоящего лекаря… Это было с роди чуду! Ну, кому, скажите на милость, придёт в голову послать человека столь редкой и дефицитной здесь профессии к какому-то там пленному сопляку, ещё и христианину… Пусть даже он и при смерти… Да, кому какое дело?! Кому нужна его ничтожная жизнь? Тут, наверное, добрый конь или хорошая собака гораздо ценнее и важнее для турецких господ будут, чем я!
Однако, это был не мираж и не галлюцинация. Насколько я понял — это был тот самый знаменитый лекарь-грек, о котором я уже слышал. Говорили, что он — колдун и способен творить чудеса. Он лечил не только турецких вельмож, но и раненых высокородных рыцарей-аристократов, взятых в плен и за которых Баязид планировал получить огромные деньги в качестве выкупа. Их терять ему ни в коем случае было нельзя. Это — понятно… Но, как чудо-лекарь оказался здесь, возле меня? После битвы у него дел было по горло. Раненых в турецком лагере было не мало. И как же так вышло, что он выкроил время для меня?
Чёрт, а может мне это всё просто привиделось в бреду? Но, нет… Лекарь быстро вернул меня в реальность, уверенным движением содрав с моей раны старые, присохшие повязки. Твою мать! Было больно… Я вскрикнул и дёрнулся.
— Ну-ну…, воин, потерпи, — проговорил вдруг на хорошем немецком языке лекарь и ободряюще улыбнулся мне, — Это же — пустяки…
— Что со мной? — с трудом разлепляя запёкшиеся губы спросил я.
— То, что часто случается в подобных случаях, мессир, — невозмутимо ответил грек, внимательно осматривая и даже обнюхивая мою рану, — Загноение. Но вам повезло, что я пришёл вовремя. Ещё бы немного и было бы уже поздно… даже для меня.
— Спасибо…, - выдавил я.
— О, нет. Ещё рано благодарить. Скажите спасибо, когда поправитесь, — отмахнулся врач, — Сейчас лучше благодарите своего преданного слугу, который вовремя сумел донести до дежурного офицера тайну вашей знатности.
— Моей… знатности? — с удивлением переспросил я, аж приподнимаясь на локтях.
— Лежите-лежите…, запротестовал лекарь, укладывая меня обратно, — Ну, да. И не только знатности, но и богатства вашего старинного баварского рода, — продолжил он, — С вашей стороны, мессир, было довольно глупо всё это скрывать от Сулеймана Челеби. К чему эти тайны? Ведь — так только хуже… Лишь узнав обо всём этом от вашего пажа, — он кивнул на смущённого Ханса, — Наш господин немедленно распорядился послать меня, чтобы спасти жизнь столь ценного пленника.
— А-а…, узнал от моего пажа…, - процедил я, быстро взглянув на своего друга, — Понятно…
— Да. Вот его можете уже сейчас благодарить. Если бы не он, то утром вы, скорее всего, были бы уже мертвы. А, сейчас, приступим, — он обернулся к слугам, — Принесите тёплой воды и дайте больше света, — Предупреждаю — будет больно. Придётся вам немного потерпеть, Ваша милость…