Чёрт…, мои окровавленные руки дрожали от волнения и напряжения. Это был очередной человек, которого я убил вот этими самыми руками… Чёрт! Сколько же их тут теперь будет на моём «счету»? Сколько это будет продолжаться? Что за жестокий мир? Я за всё свою жизнь никогда никого не убивал, кроме мух и комаров, а тут становлюсь настоящим убийцей, режущим людей, словно кур. Такого я себе не мог представить даже в самом кошмарном сне… Но — если хочешь жить — приходится…
Тем временем, наш отважный серб ловким ударом меча перерубил древко копья своего противника. Тот отступил было на шаг назад и схватился было за саблю, висевшую у него на боку. Но Томаш не дал ему шанса. Он тут же, следующим мощным ударом чуть ли не напополам рассёк турецкий колпак янычара, вместе с его головой. Осман беззвучно рухнул на землю, как мешок. Всё было кончено. Поле боя осталось за нами. Но тут же, где-то поблизости послышались крики и собачий лай. Сквозь деревья замелькали многочисленные огоньки факелов. Погоня приближалась. Проклятье! Кажется, призывы убитого мною янычара не остались неуслышанными.
— Быстро! Забираем оружие и к лодке! — крикнул мне Томаш.
Похватав в спешке всё вооружение, которое только подвернулось нам под руку, мы снова бросились к заводи. На этот раз у нас на пути уже не было никаких препятствий. Лодка была на месте. А внутри мы нашли вёсла, пучок факелов и пару сумок с различными припасами. Всё это Георгий предусмотрительно подготовил заранее. А, между тем, погоня уже почти нас настигла. На фоне ночного неба, на склоне речного откоса уже появились силуэты первых воинов с факелами в руках. Похоже, они пустили собак по нашему следу. Счёт шёл уже буквально на секунды.
— Скорее! Скорее! — призывал Георгий, — Поторапливайтесь!
Навалившись вчетвером, мы быстро спустили лодку на воду и, запрыгнув внутрь, взялись за вёсла. Их было всего два, но достаточно длинных. Томаш и Ханс, как самые физически сильные, сели вдвоём, каждый на своё весло. Мощный гребок и мы уже отчалили. Георгий примостился на носу, а я, с луком в руках — на корме. Из всех нас четверых, я был самым умелым стрелком. Не зря же столько времени тренировался у Манфреда. Так что, приготовился отстреливаться, если понадобится.
И понадобилось! Едва мы отплыли подальше, как на берегу уже появились преследователи. Несколько здоровенных собак заходились злобным лаем и носились вдоль берега, но в воду не полезли. Рядом с ними появилась фигура лучника. И тотчас же мимо нас просвистела стрела. Слава Богу, что ночью и на фоне тёмной воды мы были почти невидимы. Лучник стрелял наугад, больше на звук от всплеска наших вёсел. Зато мне их силуэты при свете факелов было видно лучше. Тщательно прицелившись, я спустил тетиву. Стрелять на раскачивающейся лодке, да ещё, почти что в полной темноте было делом не лёгким. Я особо и не надеялся попасть в цель. Пульнул больше для острастки или просто потому, что нужно было что-то делать…, как-то отвечать на «огонь» неприятеля. Но короткий, полный боли, вскрик на берегу и разразившаяся вслед за ним тирада отборных турецких ругательств отчётливо показали, что моя стрела не пропала даром. Вот и славненько! Теперь они будут осторожнее подходить к воде. Есть надежда оторваться.
Но, чёрт возьми, этого не случилось. Похоже их полку лучников на берегу прибыло подкрепление. Во всяком случае, стрелы засвистели вокруг нас с угрожающей частотой. Да, стреляли наши преследователи практически наугад и с точностью у них были большие проблемы. Здорово, что мы бежали ночью. Днём бы, при хорошем освещении, нас с такого расстояния, наверное, утыкали бы стрелами, как дикобразов. Но и без этого кучность стрельбы угрожающе возрастала. Сразу было видно, что стрел они не жалели. Я снова пульнул было на удачу в темноту. Но без толку… На этот раз удача отвернулась от меня.
— Не трать зря стрелы, — посоветовал мне Томаш, — Всё-равно ничего не видно, а они нам ещё пригодятся.