Что же, нельзя было не признать его правоту. Мы, в отличии от янычар, не могли себе позволить расточительство в своих «боеприпасах». Томаш с Хнасом гребли, как одержимые изо-всех сил, и мы стали постепенно отдаляться от берега всё дальше и дальше. Стрелы стали падать в воду вокруг нас уже реже. Кажется, мы постепенно выходили из зоны неприятельского обстрела.
И тут внезапно Ханс вдруг резко вскрикнул и грязно выругался. Глухо ударилось о деревянный борт брошенное весло. А лодка стала закручиваться по дуге на месте.
— Что такое? — обернулся я.
— Стрела…, будь она не ладна…, - простонал из полумрака Ханс, — Кажется, мне попали в руку. О, Мадонна, как же больно…
— Держись! — крикнул я, перемещаясь на центр лодки к скамье гребцов, — Весло не выронил?
— Да нет. Оно в уключине…
— Слава Богу! Ну-ка, посторонись…
Отодвинув своего раненого товарища, я занял его место. Бросив на дно лодки лук и колчан со стрелами, я подхватил болтавшееся в уключине весло. Вместе с Томашем, мы быстро выправили сбившийся курс лодки и дружно налегли на вёсла, снова направляя её к спасительному противоположному берегу.
— Ханс, давай сюда, — воскликнул Георгий, расстёгивая свою походную аптечку, — Я посмотрю, что там с тобой.
Кряхтя и ругаясь, мой товарищ не без труда перебрался через лавку на нос лодки, ближе к лекарю. А на покинутом нами берегу сквозь ночную мглу, слышались какие-то звуки и характерные всплески.
— Похоже, османы тоже спускают на воду лодки, чтобы нас преследовать, — обеспокоенно воскликнул Томаш, напряжённо вслушиваясь в темноту.
— Пускай себе! Ничего страшного, — ответил с ухмылкой Георгий, — Я сегодня вечером незаметно продырявил все лодки, что были на берегу рядом с заводью. А пока они отыщут в темноте новые, мы уже будем по ту сторону реки.
От Георгия я знал, что на том берегу уже не было каких-либо крупных поселений и турецких гарнизонов. Чтобы продолжить погоню, османам теперь нужно снарядить и переправить через реку целый отряд. А это займёт время. Возможно и до утра. Значит, нам нужно постараться до этого момента уйти как можно дальше, чтобы обеспечить себе фору. Припасов нам с лихвой хватит на несколько дней. На том берегу были густые леса, в которых можно было затеряться и двигаться незаметно.
Всё! К этому времени, турецкий «стрелопад» кончился. Янычары поняли бесполезность дальнейшего обстрела. Их возбуждённые голоса и ругань тоже стихли где-то в отдалении, и мы уже теперь спокойно гребли дальше. Теперь в ночной тиши слышался лишь равномерный всплеск наших вёсел, да стоны Ханса, которого Георгий перевязывал на ходу, буквально вслепую. Даже в темноте ночи я, обернувшись, разглядел, при свете вышедшей на миг луны, что рукав его рубахи весь потемнел от крови. Бедняга, вот и ему досталось.
— Как ты там, Ханс? — сочувственно спросил я, не переставая грести.
— Ничего…, жить буду…, - отозвался он.
— Хвала Господу, что стрела не застряла в теле, а лишь ударила вскользь. Извлекать её было бы проблемой, — добавил лекарь, — Рана не тяжёлая, но болезненная и сильно кровоточит. Он быстро теряет кровь и силы. Я сейчас её плотно перевяжу, а на ближайшем привале уже серьёзно обработаю.
— Когда он только будет — этот ближайший привал? — невесело ухмыльнулся Томаш.
— Всё зависит от наших преследователей, — вздохнул Георгий, — Если они провозятся до утра, то привал будет скоро.
— Хорошо бы…, - прокряхтел Ханс.
— Гребите быстрее, — подбодрил нас Георгий, — Берег уже рядом.
И это была правда. Ещё немного усилий и, наконец, нос лодки глухо ткнулся в песок противоположного берега.
— Мы спасены! — выдохнул я, бросая весло и вытирая обильный пот тыльной стороной ладони.
— Ещё нет, — тут же отозвался грек, — Мы пока ещё только лишь сбежали из-под стражи. Свободными мы станем, только тогда, когда оторвёмся от преследователей и достигнем христианских земель. А пока давайте не расслабляться.
Мы соскочили на берег и помогли выбраться из лодки Хансу. Готовя побег, мы чётко распределили все роли, в том числе и то, кому и какую поклажу нести, чтобы никто не был бы излишне перегружен и не тормозил перемещение остальных. Так скорость движения нашего маленького отряда была бы оптимальной, без отстающих. Но теперь жизнь внесла свои коррективы. Раненый баварец, ослабевший от потери крови, хоть и мог передвигаться вполне самостоятельно, в «носильщики» уже не годился. Да и сил теперь у него было не так много, чтобы легко поспевать за нами. Но, слава Богу, что хоть его самого не нужно было на себе нести. Приходилось всё это учитывать. Мы, втроём, распределили между собой его груз, оставив Хансу лишь одну лёгкую, заплечную суму и кинжал.