Только теперь, когда нервное напряжение стало постепенно спадать, я почувствовал огромную усталость и в изнеможении опустил руку с саблей. Георгий тоже еле переводил дух после такого напряжения. Наступила полная тишина, лишь изредка прерываемая естественными звуками леса, да нашим хриплым дыханием. Теперь, вокруг нас опять была только умиротворяющая девственная природа, словно ничего и не случилось. А о только что прошедшем здесь коротком, но ожесточённом сражении напоминали лишь трупы нескольких убитых нами разбойников.
— Ну и ну…, - прервал, наконец, затянувшееся молчание Ханс, — Георгий, ты никогда не говорил, что способен на такое… Матерь Божья, да я сам чуть штаны не замарал от страха. Если бы не стоял тут, рядом с тобой, то тоже поверил бы, что ты мёртвых призвал… Б-р-р, жуть какая! До сих пор мороз по коже…
— Что это было? — спросил я уже более спокойно.
— Видение…, - коротко выдохнул лекарь, видно было, что ему ещё пока тяжело говорить, — Я ведь сказал… глаза можно обмануть.
— И у тебя это славно получилось, — восхищённо и совершенно искренне похвалил я, — А что ты ещё можешь?
— Да, так…, кое-что, — скромно отмахнулся грек, — Всякие мелкие трюки…
Это — мелкие трюки!? Ну-ну, так я и поверил. Но приставать с расспросами не стал. Ведь он уже как-то говорил мне, что, возможно, настанет время, когда он мне всё расскажет. Но, не сейчас. Теперь были дела поважней.
— Надо уходить, — проговорил я, — А то, как бы они не очухались и не вернулись с подмогой.
— Скоро они не вернутся, — устало улыбнулся Георгий, — Но вы правы, мессир, нам лучше поспешить. А для начала — надо расчистить дорогу.
Но начали мы с быстрого осмотра мёртвых тел. Забрали себе всё пригодное оружие и кое-какую полезную мелочёвку, типа огнива или мелких монет. Мёртвым они уже ни к чему, а нам — всё в дороге пригодится. Кроме того, Григорий с Томашем ещё и придирчиво осмотрели одежду нападавших.
— Странные тут душегубцы водятся, — проговорил вдруг обычно немногословный серб, наклоняясь к одному из мёртвых разбойников.
— А что такое? — поинтересовался я.
— Да, вот — взгляните, господин, — и он протянул мне лоскут ткани только что оторванный им от рубахи мертвеца, — Там и на ещё одном есть такие же.
На клочке грубой материи тускло виднелся выцветший узор. Это был круг, пересечённый двумя косыми линиями, а внутри — стилизованный силуэт какой-то хищной птицы с распростёртыми крыльями. Стало сразу понятно, что это не просто рисунок, узор или декоративный орнамент в отделке одежды. Нет, это было похоже на некий знак принадлежности, будто чья-то печать собственности. Прямо, как тавро на животных…
— Не знаю, что это такое, но в наших краях похожие знаки ставили на воротах, если двор находился под рукой воеводы или нарочитого боярина, — мрачно проговорил Томаш, передавая мне находку, — Тогда все в округе знали — тут двор «его людей».
— А у нас на одежде слуг, пажей и оруженосцев нашивают родовые гербы их знатных господ, — поддержал его Ханс, — Чтобы ещё издали было видно кому они служат.
— И что всё это значит? — спросил я, рассматривая странный знак.
— Это значит, что на нас напали не простые разбойники, — отозвался Георгий, — За этим нападением определённо кто-то стоит. И он нам — не друг…
— Похоже на то, — кивнул Томаш.
— Не простые разбойники? — с изумлением переспросил Ханс.
— Ну, скорее всего, основная масса была, возможно, обычной шайкой, нанятой на один раз. Но руководили ими и направляли их другие. Жаль, главарь сбежал. Тогда мы бы узнали больше.
— Неплохо было бы узнать — кто за всем этим стоит и что ему надо, — задумчиво проговорил я, — Может это — Сулейман?
— Вряд ли, — с сомнением покачал головой грек, внимательно разглядывая рисунок на клочке ткани, — Никогда не видел у него подобных знаков. Но, в любом случае, чтобы узнать кто за всем этим стоит нужно выяснить — чей это знак. Только тогда мы будем знать своего тайного врага.
— Сейчас, прямо тут, в лесу, мы этого не узнаем, — прервал нашу дискуссию Томаш, — А вот дорогу нужно расчистить немедленно. Другой то не видно…
— Ты прав, — сказал я, пряча клочок ткани со странным знаком в свою суму, — За дело.
Томаш всё верно подметил. Кругом была густая лесная чаща, а дерево, срубленное разбойниками, перегораживала единственную тропу. Бродить же в поисках новой было очень рискованно и долго. Значит — нужно расчистить эту. Мы принялись за работу. Даже ещё не до конца здоровый Ханс помогал нам, как мог, одной рукой. Благо дерево оказалось не таким уж большим. Захваченными у нападавших топорами, нам удалось кое-как перерубить его пополам, а после, с помощью лошадей — оттащить обе половинки немного в сторону. Образовался проход, достаточный, чтобы в него протиснулась наша телега и мы смогли, наконец, продолжить свой путь.