Это было очень необычное расставание. Без прощальных объятий и напутственных слов. В тот момент, когда Георгий произнёс эту фразу, внизу что-то загромыхало и послышались возбуждённые голоса. Опасаясь за Ханса и Томаша, я стремглав выскочил за дверь комнаты в небольшой коридор, ведший на внутренний балкончик. С него открывался отличный вид вниз, на большую общую залу с огромным очагом, которая занимала почти весь первый этаж гостиницы.
Ничего подозрительного я там не увидел. Всё было спокойно. Должно быть, кто-то из слуг случайно уронил поднос с посудой. Вот и всё происшествие. У очага, блаженно вытянув ноги к огню, одиноко сидел Ханс с кружкой пива.
— У тебя всё в порядке? — спросил я его, не спускаясь с балкона.
— Да, — слегка удивлённо поднял он голову, — А что?
— Не важно. А, где Томаш?
— Вышел по нужде, — рассмеялся мой товарищ, — Он пропустил уже две такие, — и Ханс указал на две объёмные пустые кружки.
Ладно. Я вернулся в комнату. Но… там никого уже не было. Георгий исчез. Может вышел куда-то? Но выход на лестницу, ведущую вниз, из того закутка, где располагалась наша комната был только один, если не считать окно. И шёл он, как раз, через тот единственный коридорчик, по которому я и возвращался с балкона. Он никак не мог пройти мимо меня незамеченным. Я ещё раз внимательно осмотрел комнату, коридор и лестницу. Георгия нигде не было! Исчезли так же все его вещи и вещи Томаша…. Ну, ни в окно же он выпрыгнул? Однако, ставни были закрыты изнутри. На всякий случай, я даже распахнул их и выглянул наружу. Снова — никого…
— Ну, что, Томаш ещё не вернулся? — спросил я у Ханса, спускаясь вниз.
— Нет, ещё. А что? Что-то случилось? — встревожился мой товарищ по несчастью.
— Ничего особенного. Просто, похоже, наши спутники уже отправились в Никею.
— Как это…? — изумлённо хлопал глазами Ханс, — Не сказав ни слова?
— Наверное, так надо было, — не очень уверенно ответил я, — Ладно. Поздно уже. Пошли спать. Нам завтра придётся весь день провести в седле. А с ними мы ещё обязательно встретимся.
— Уверен?
— Так Георгий сказал…
Итак, про прошествии ещё нескольких дней, мы, наконец, достигли родных баварских земель и ещё издали увидели живописные берега Швабского моря, как тогда в Баварии называли современное Боденское озеро.
— Мы — дома…, - почти со слезами на глазах прошептал Ханс, — Хвала Господу Всемогущему! Просто не верится…
Да, уж. Я вполне разделял его чувства. Ведь ещё несколько недель назад мы себе такое даже и представить не могли. Нас ожидала незавидная участь пожизненного рабства, а то и вовсе — казнь. И вот, мы свободны! И мы — дома! Вернее, полноценно дома был только Ханс. А до моего реального дома…. Было ещё немыслимо далеко. Твою мать — целых пять столетий, с хвостиком!
Ну, что же… За неимением другого, мне ничего не оставалось, кроме, как вернуться в свой здешний «дом», к своей местной «семье». Всё же — лучше, чем ничего… Встреча с «отцом» и «братьями» была очень тёплой и трогательной. Старый рыцарь даже прослезился.
— Мы ведь считали тебя мёртвым, Конрад! — проговорил он, крепко меня обнимая, — И давно уже оплакали. Во истину, это — чудо Господнее, что ты вернулся домой живым.
Оказалось, что мои родственники успели уже меня заочно «похоронить» с соблюдением всех христианских канонов. И даже соорудили в нашем старом родовом склепе мой кенотаф — символическое погребение с пустой могилой. Не скрою, было довольно необычно и трепетно постоять на собственной могиле и видеть установленный там камень со своим именем и датами жизни. Было такое ощущение, будто опять новую жизнь с чистого листа начинаю…
Тем временем, весть о моём нежданном возвращении разлетелась по окрестностям с быстротой лесного пожара. В миг я стал самым популярным человеком в округе. И не только благодаря своему чудесному возрождению из мёртвых. Было и ещё кое-что.
В те времена с новостями из далёких земель дела обстояли совсем грустно. Не существовало тогда ещё ни Интернета, ни радио с телевидением, ни СМИ, да вообще ничего. Люди жили в информационном вакууме, а связи с другими странами поддерживались крайне редко и нерегулярно. Основная масса населения была неграмотна, даже писем не писала, и полностью зациклена на делах своего местного сообщества. Многие за всю жизнь вообще никогда не выезжали дальше соседнего города или деревни. Целыми поколениями рождались, жили и умирали на одном месте. А все сведения передавались в основном лишь с какой-нибудь оказией…