— Прежде всего, расскажи мне, как погиб мой брат, — попросил барон, жестом приглашая меня расположиться на просторной лавке у стены и опускаясь рядом со мной, — Ведь ты — единственный выживший очевидец.
— Это была великая битва, — воскликнул я совершенно искренне, — Ваш брат сражался, как лев и пал смертью героя.
Не жалея эпитетов, я в красках рассказал о ходе никопольского сражения и подробности гибели Линхарта Рейтинера. Леопольд внимательно меня слушал, лишь изредка уточняя отдельные детали. В конце он положил мне руку на плечо и проговорил:
— Благодарю тебя Конрад за всё. Я оплакиваю брата. Но, в то же время, горжусь им и рад за него, ибо душа его, наверняка, сейчас в раю…
«Ещё бы! Конечно, ты рад, — усмехнулся я про себя, — Получил нежданно-негаданно такое наследство — и титул, и земли. Ничего тебе не светило, а теперь ты сможешь всё это передать своим детям. Если только доживёшь…».
— Я знаю, что ты готовился стать рыцарем и проходил подготовку у брата и Манфреда, — продолжал Леопольд, — И, хотя ты ещё очень юн, но за твои подвиги и те услуги, что ты оказал нашей семье, я готов посвятить тебя в рыцари уже сейчас и назначить одним из свои драбантов.
— Это большая честь для меня, Ваша светлость, — я встал и поклонился, — Сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать ваше доверие.
— Не сомневаюсь в этом. Церемонию проведём завтра, а пока отдыхай. Слуги проведут тебя в твою комнату.
Пока мы шли со старым слугой по узким коридорам замка к выделенной мне комнате, я размышлял над новым поворотом в своей здешней Судьбе. Наконец-то, со мной произошло тут нечто приятное. Получить рыцарские шпоры и поступить на службу к владетельному сюзерену в качестве его драбанта, было огромным везением и большой честью для совсем ещё зелёного юнца вроде меня, ну…, то есть — Конрада Уттингера. А драбантами здесь называли рыцарей-телохранителей знатной особы, его личную гвардию и наиболее близких, доверенных лиц. Они, как правило, жили в замке и всегда несли службу подле своего господина. Были не только защитниками, но ещё и доверенными лицами, зачастую выполнявшие ответственные и сложные поручения, которые нельзя было доверить абы кому. И заслужить такое доверие было не просто.
Что же, видать кто-то постарался, чтобы до барона дошли настолько лестные отзывы обо мне и моих способностях. Конечно, для меня это — шанс сделать тут быструю «карьеру». Теперь главное было — не разочаровать своего господина, чтобы не получилась ситуация, когда большие ожидания от моей службы сменятся таким же большим разочарованием. Придётся постараться.
Но, это — в будущем. А прямо сейчас меня интересовала прежде всего предстоящая церемония посвящения. Я много о ней слышал, но ни разу не присутствовал. И уж тем более — не проходил её сам. Не скрою — немного волновался. Последнюю ночь перед посвящением положено было проводить в молитвах и покаянии. Я не стал исключением. Приглашённый специально на церемонию священник ближайшей приходской церкви бдительно следил за соблюдением всех положенных обрядов. Чёрт возьми, никогда бы в жизни я — Матвей Николаевич Соколов — не подумал бы, что стану участником своей собственной акколады — средневековой церемонии посвящения в рыцари. Реальной и самой, что ни наесть настоящей. В далёком-предалёком XIV-ом веке…. Очуметь!
Стало даже интересно — как всё это будет? Сначала меня довольно надолго оставили одного в небольшой местной часовенке, расположенной прямо здесь — на территории замка, чтобы я мог помолиться Господу в полном уединении, очистить свои помыслы и придаться собственным размышлениям. После чего священник исповедал и благословил меня. Ну, а основная часть церемонии состоялась уже на следующее утро.
Заботливый хозяин замка обо всём побеспокоился. Встав с кровати, я обнаружил у своей постели чистую белую рубашку, алое сюрко с гербом барона Рейтингера и тёмно-коричневые шоссы. Вся эта одежда полагалась неофиту для торжественного ритуала. Одевшись и наскоро умывшись, я, как и положено, выстоял утреннюю мессу и причастился. После чего, возложил свой старенький отцовский меч на алтарь для очищения и опустился на колени перед священником и своим сюзереном.
В присутствии нескольких свидетелей, священник благословил и освятил меч и передал его для вручения барону. Вот так, всё тут шло от церкви и было крепко с ней связано. Она была тогда здесь той самой «печкой», от которой неизменной начинался любой «танец». Будь то свадьба, крестины или посвящение в рыцари. Ну, а дальше шла, собственно говоря, уже чисто светская часть ритуала. Мой сюзерен торжественно опоясал меня только что освящённым мечом, а его помощники надели на меня золотые рыцарские шпоры. Я преклонил колено перед бароном и произнёс клятвы верности своей чести, сюзерену и святой матери-церкви. А он, обнажив меч прикоснулся им сначала к одному моему плечу, а потом — к другому. В завершении, Леопольд нанёс мне несильный символический удар ладонью по щеке — коле.