— Нет, так не пойдёт. Я — с вами! — решительным тоном заявил вдруг Ханс, — Нам уже приходилось быть вместе и в битве, и в плену. Я не оставлю вас одного!
Я понял, что с моим новоиспечённым оруженосцем спорить бесполезно и кивнул.
— Хорошо. Ты оставайся. Ульрих, а вы — выполняйте приказ. Надо ещё раненого быстрее доставить к лекарю.
— Будьте осторожны, мессир, — вздохнул Ульрих.
Он и двое других воинов, один из которых был ранен стрелой и еле держался в седле, продолжили движение. А мы, с Хансом, развернулись навстречу человеку в чёрном тюрбане.
Через минуту мы уже поравнялись и несколько секунд молча внимательно рассматривали друг друга. Бледное лицо незнакомца оставалось неподвижным, будто каменным, лишь только глаза были живыми и подвижными. Похоже, выдержки ему было не занимать. Наконец, я первым нарушил молчание:
— Эй! Кто вы такие? — проговорил я, — Почему напали? Мы ведь не сделали вам ничего плохого. Мы пришли не сражаться, а узнать — что вам надо?
На лице моего визави ничего не отразилось. Может он не понял вопроса? И я, перейдя с немецкого на латынь, снова повторил его. Хорошо, что «мой» Конрад ещё в детстве изучил этот язык в соседнем монастыре. На этот раз последовала реакция. Лицо незнакомца немного ожило. Ага, значит латынь ему знакома. Уже лучше. И в этот момент, словно подтверждая мою догадку, он ответил на ломаном языке древних римлян:
— Ты говоришь, как человек, который знает цену словам. Это — хорошо, — заявил этот странный субъект в каком-то высокопарном тоне, — Но ты стоишь у нас на пути. А это — плохо.
— Однако, моя тропа привела меня сюда, к тебе, — ответил я такой же интонацией, — Но я не ищу крови. Скажите — кто вы, что вам надо и я уйду.
— Тебя привела сюда не тропа, а этот мекет, — указал незнакомец на мою поясную суму, где сразу же «успокоился» всё время вибрировавший амулет.
— Так, кто же вы? — настаивал я.
— Мы — новый ветер, который дует с востока, — слегка улыбнулся загадочный человек, — И если ты не уйдёшь с нашего пути, то он сдует тебя и обратит в прах.
— Знаешь, — смело отвечал я, — Мы только что заметили, как наши мечи и копья могут легко успокаивать этот ветер на веки. Но я не хочу битв и страданий.
— Тогда, чего же ты хочешь?
— Я хочу говорить с вами, и хочу понять вас. Со всяким можно договориться, если учесть его интересы.
— Разве тебе известны наши интересы? — усмехнулся человек в чёрном.
— Мне кажется, что — да, — пошёл я ва-банк, — Похоже, вы — обыкновенные разведчики, собирающие сведения в далёких странах. Угадал?
— Ты очень проницателен, — в словах моего собеседника почувствовались нотки уважения.
— Давай начнём с начала, как вежливые люди, — предложил я, — А они начинают с того, что представляются. Я — Конрад Уттингер, рыцарь Его Светлости барона Леопольда фон Рейтингера, на чьих землях вы сейчас находитесь. А как твоё имя?
И я дружески протянул ему руку без перчатки. В глазах моего собеседника на миг промелькнула тень сомнения, но потом его лицо сразу же прояснилось. Он осторожно подал руку в ответ, и мы обменялись рукопожатиями. Ну, что же, кажется, я только что закончил начавшуюся было войну и «подписал» перемирие. На долго ли?
— Меня зовут — Шамсуддин Меверек, — тем временем, гордо представился человек в чёрном, — Я — доверенное лицо и верный слуга величайшего эмира востока Тимура ибн Тарагай Барласа. Известно ли вам это имя?
— Нет, его я слышу впервые, — честно признался я.
— Ничего, — снисходительно махнул рукой Шамсуддин, — Это ненадолго. Скоро и все ваши земли тоже узнают это имя и будут дрожать при одном его произнесении. Весь мир будет у его ног.
«Та-ак, любопытное заявление, — быстро подумал я про себя, — Очень уж напыщенное и самонадеянное. Ну, это — чисто в восточном духе. Ладно, постараюсь выяснить ещё что-нибудь про этого эмира».
— Я послан сюда своим господином, чтобы собрать сведения о вашей земле, — тем временем, продолжил Шамсуддин.
— Для чего же?
— Наш владыка должен решить — стоит ли она того, чтобы присоединить её к своим владениям.
Отлично! Вот, значит — как? Ни много, ни мало… Широкий замысел. Только, боюсь, что местные герцоги и бароны будут от него не в восторге.
— А где лежат его владения? — спросил вдруг я.
— Не близко. Примерно в пятидесяти днях конного пути отсюда, — ответил Шамсуддин и тут же таинственно добавил, — Но мы преодолеваем его гораздо быстрее…
— Ого! Далеко же вы забрались, — воскликнул я, — Тяжело захватить и контролировать столько земель и народов, лежащих на таком пути.