Прочитав письмо барона и выслушав мой рассказ, оба некоторое время пребывали в задумчивости. Иоганн, как и положено старшему, заговорил первым:
— Что же, мессир Конрад, вы и там тоже оказались в нужном месте и в нужное время, — усмехнулся он, — Удивительно редкое качество. И весьма ценное… Думаю, вы хорошо подойдёте на роль нашего посла.
— А я бы не спешил с такими выводами, брат, — упрямо заявил Стефан, — Он, безусловно, достойный воин и человек чести, что и показал уже нам сегодня. Но он — простой ritter. Не из древноего рода и без большого имени. Можно ли доверить такому столь важную миссию? Что подумают иностранные правители если мы пошлём столь незнатного посла? Ты же знаешь их. Это может быть воспринято ими, как знак неуважения…
Похоже, у него вошло уже в привычку во всём возражать старшему брату и настаивать именно на своём мнении.
— Да, но ты же слышал, что он сказал? — ответил Иоганн, — Эмиссар Тамерлана требует, чтобы послом был только он и никто другой.
— Ну, знаешь…, об этом нам известно лишь с его собственных слов, — упорствовал Стефан.
— Простите мне мою дерзость, Ваша светлость, — рискнул я вмешаться в их спор, обращаясь к Стефану, — Но я лишь совсем недавно вернулся из османского плена, куда попал после никопольского сражения. Я там чуть не погиб. Неужели вы думаете, что после этого, я сам, по своей воле, рвусь вернуться на восток? Да ещё оказаться во власти какого-то дикого сарацинского эмира, поклонника Магомета…
— И что ты на это скажешь? — повернулся к брату Иоганн.
— Ну…, не знаю, — протянул тот, — Я, всё же не уверен, что это будет правильно.
Их спор ещё длился, как вдруг я ощутил знакомый холодок, пробежавший вдоль спины. Нечто похожее уже было у меня тогда в ущелье «Пасть волка», когда я почувствовал на себе взгляд Шамсуддина. Но, откуда он мог быть здесь — в Мюнхене, резиденции герцогов Виттельсбахов?
Однако сомнений быть не могло. О чем явственно свидетельствовал мой странный амулет, который Шамсуддин называл мекетом. Он снова отчётливо завибрировал в моей сумке у пояса и стал так же нагреваться, как и тогда — в ущелье. И снова — ощущения постороннего взгляда. Чёрт! Я резко обернулся. Ну, разумеется…
В противоположном от камина, тёмном углу стояла фигура в чёрном плаще и таком же высоком тюрбане. Лицо его было закрыто чёрной же повязкой. Но глаза! Их я хорошо запомнил и готов был поклясться, что это — глаза Шамсуддина. Оба герцога тоже уже успели заметить странного человека, внезапно появившегося в комнате, словно бы из ниоткуда, и молча стоявшего в углу.
— Господи, что это?! — тихо воскликнул Стефан, осеняя себя крестным знамением, — Кто ты? Как ты сюда попал?
С грохотом опрокинулся отодвинутый стул. Это вскочил с места Иоганн, готовый позвать стражу. Но слова вдруг застряли у него в горле от изумления.
Человек в чёрном не шевельнулся. И вдруг…, он словно бы перестал быть человеком во плоти, превратившись в тень. И эта тень плавно отделилась от стены и медленно поплыла по комнате. А вместе с ней пришёл и запах: странный и незнакомый. Он был сухой, пряный, с нотками раскалённого песка, дыма костров и ещё чего-то горького, как пепел мёртвых городов.
Я физически ощущал, что комната наполняется какой-то мистической энергией. Даже факелы на стенах будто бы «притихли». Их пламя как-то сжалось, стало тусклым и дрожащим, словно боялось этой тени. Холод незримо пополз по полу, постепенно поднимаясь выше и я чувствовал, как стынет воздух в комнате.
Честно говоря, даже я немного струхнул от такой мистики, баварские же герцоги просто потеряли дар речи.
А тень всё приближалась…
Глава 19
Призрачная тень легко и бесшумно перемещалась по комнате, и мы все сопровождали её лишь своими изумлёнными взглядами. А она не слишком спешила, словно наслаждалась нашим ужасом и растерянностью. И вот, когда она проплывала мимо меня, я вдруг снова ощутил голос. Тот же голос, что и тогда — в ущелье. Он возник где-то в глубине моего сознания. Именно так — я его не услышал, а ощутил или почувствовал. Странное дело — ты не слышишь слов, как таковых, а просто знаешь их содержание. Это, как вспышка озарения. Раз — и ты уже знаешь, будто тебе кто-то тайком подсказал, прямо на ушко. «Это — твоя судьба…» — вот что послышалось в моей голове. Я не мог даже точно сказать на каком языке прозвучала эта фраза. Я просто знал…