Нас тоже все эти азиаты восприняли очень настороженно и недоверчиво. Хотя никакой агрессии они не проявляли, но мы не раз ловили на себе недружелюбные взгляды. Не скрою, было неприятно и немного тревожно…
— Ох чует моё сердце — как-нибудь ночью во сне, они точно перережут нам горло…, - вздыхал потихоньку Ханс.
И порой его опасения казались мне не безосновательными. Я как-то поделился своими наблюдениями с Шамсуддтном. Но в ответ он решительно заявил:
— Да, они не любят чужаков, ещё и иной веры. Друзей вы здесь точно не найдёте. Но вам не о чем беспокоиться. Вы — гости и послы. Никто не посмеет вас тронуть без приказа.
Очень хотелось бы в это верить…. Оставалось надеяться лишь на их дисциплину и уважение к приказам. Но, как оказалось в дальнейшем — при всей их вышколенности, ничто человеческое им было не чуждо. В ночь на шестой день нашего путешествия случилось ЧП.
После лёгкого ужина все легли спать. У потухшего костра остались дежурить лишь двое караульных. Стояла уже поздняя осень и по ночам в глухом лесу было довольно холодно. Спать же приходилось практически на голой земле, лишь прикрытой войлочной подстилкой и шерстяным одеялом. Так что, было не очень комфортно. Однако, Ханс сразу же захрапел, а вот я всё ворочался и долго не мог заснуть.
И тут мне в темноте почудилось вдруг какое-то движение. Кажется, чей-то силуэт бесшумно приближался ко мне. Я тут же приподнялся на локтях, но узнав одного из наших караульных, немного расслабился. И зря… Человек внезапно кинулся прямо на меня. Ничего себе! В слабом свете звёзд на миг тускло блеснуло лезвие кинжала…
Я не ожидал нападения, и мой противник сразу же занял доминирующее положение. Он буквально «оседлал» меня, придавив к земле всем своим телом и зажал рот ладонью в перчатке. Одна моя рука оказалась неловко прижатой к туловищу. Однако, другой я потянулся было к спящему по соседству воину, в попытке нашарить в полумраке хоть что-то, чем можно будет защищаться. Но напавший предусмотрел такую возможность и сразу же надавил на мою руку коленом. Несколько секунд мы молча боролись в темноте. Я изо всех сил брыкался и, как мог, сопротивлялся, отчаянно пытаясь сбросить с себя «седока». Но моё положение было изначально не выгодным, да ещё этот гад оказался дьявольски силён и ловок. Никакое рыцарское мастерство фехтования или точная стрельба мне уже помочь не могли. Сейчас всё решала лишь грубая физическая сила. А моё ещё почти подростковое тело было явно слабее этого здоровенного бугая, оказавшегося ещё и отличным борцом в «партере».
Азиат издал тихий торжествующий рык и уже прямо перед самыми моими глазами сверкнуло лезвие кинжала. Мне стало ясно — это конец….
И тут я внезапно услышал странный звук, похожий на хруст. Мой противник словно замер на миг. Его железная хватка сразу же ослабла. Я с изумлением увидел, как из его тела торчит какое-то лезвие, пробившее его насквозь. Он тихо захрипел и повалился с меня на бок. Воспользовавшись моментом, я кое-как отпихнув его в сторону и с воплем резко поднялся на ноги. Прямо передо мной, широко расставив ноги стоял в какой-то странной позе Шамсуддин. Он замер словно статуя, держа в руках свой необычный посох из которого торчало длинное и узкое лезвие, похожее на очень толстую иглу или штык. Именно этим оружием он только что пронзил моего убийцу, чем спас мне жизнь.
— Благодарю…, - только и смог прохрипеть я.
От моего вопля пробудился уже весь наш небольшой походный лагерь. Воины вскакивали, хватаясь за оружие. Увидев случившееся, Ханс первым кинулся ко мне:
— Господи, ты цел? — спросил он, быстро ощупывая меня.
В минуту опасности он позабыл о субординации, которую неукоснительно соблюдал в обычной обстановке. Сейчас он был не моим слугой-оруженосцем, а просто старым другом, с которым мы прошли многие испытания.
— Да, я в порядке, — ответил я уже приходя в себя, — Спасибо Шамсуддину.
И, переходя на латынь, я поклонился ему:
— Ещё раз — благодарю. Ты спас мне жизнь.
— Я спас жизнь не тебе, а послу, — невозмутимо проговорил этот странный человек, убирая свой посох, — Никто не смеет тронуть посла, пока с ним не поговорил наш владыка.
— Однако ему это не помешало, — кивнул я на мёртвого степняка.