Вскоре они вышли к пруду, от которого шел легкий парок. Но и его подавил дождь.
Едва Ленский подошел к берегу, как из воды показалась голова.
— А ну вылезай! — рявкнули охранники и наставили пушки на незнакомца.
Тот поднял руки и неспеша вышел на берег, а затем обессиленно присел на камешек. Сверкнула молния, и к своему удивлению Лев узнал в насквозь мокром и смертельно уставшем человеке Илью Марлинского. Он придерживал руку, а та словно побывала в пасти у гремлина.
Вдруг за ним из воды вышел еще кто-то. Парни заорали, но тот только рыкнул в ответ.
Ленский вскинул брови — на руках он нес обнаженное тело!
— Тихо! — остановил Марлинский охрану жестом. — Это свои!
На берег вышел огромный фокс, а в той, что он бережно держал на весу, Ленский с не меньшим удивлением узнал горничную Тому.
Вдруг сзади зашелестели кусты, и парни разом обернулись. Из-за деревьев к ним шел еще один персонаж. Вернее два.
Еще пара шагов, и огоньки фонарей осветили Акихару, на спине которой сидела…
— Соня⁈
— Слышь, Жук? — ткнул своего дружка наемник по кличке Шмель. — Жук, блин, ты чего, уснул?
— А что? Что такое?..
— Наших уже час нет, — сказал Шмель, вглядываясь в темные очертания усадьбы. — А по плану операция уже полчаса как должна закончиться. Да и щиты на окнах меня че-то совсем не радуют…
— Поди развлекаются там с девчонками, — зевнул Жук. — Вот и опустили, чтоб не сбежали. Знаешь, игра такая — салочки. Кто попался — снимает трусики.
— Нихера! Играл?
— А то!
И оба расхохотались. Вдруг со стороны усадьбы загрохотало, и щиты с окон начали подниматься.
— О, смотри! Кажись, наигрались! — хихикнул Шмель.
Вдруг во всей усадьбе вспыхнул ослепительный свет, и в окнах показались силуэты. Много силуэтов — явно больше, чем было в команде у Тима и Роди.
— Не понял… — прикрылся рукавом Жук. — Это кто?..
Вдруг на балконе второго этажа открылась дверь, и на улицу вышел человек. Шмель поморгал. Либо он совсем спятил с этой работой, либо у того и вправду было четыре руки.
— Видишь, кто это? — проговорил Шмель, пытаясь взять в толк, что за херня творится. Жук покачал головой.
Четырехрукий субъект, тем временем, размахнулся аки метатель ядра и швырнул в небо нечто круглое.
— Нихера себе бросил! — охнул Жук, наблюдая как снаряд пролетел высоко над забором, завис в небе, а потом по широкой дуге устремился вниз.
Прямо к ним.
— Че блин? Че за хер…
И тут Шмель разглядел, что несущийся прямо на них круглый снаряд один в один…
Бах! — и по лобовухе прилетела морда Тима. Брызги мозгов, костей и всего остального дерьма разнесло по всему стеклу.
— Б***!!! — заревел Жук. — Валим, сука!
Трясущимися руками Шмель, завел двигатель и, взрывая мясистую грязищу, резко развернул автомобиль.
— Гони! Гони! Гони! — повторял Жук, оглянувшись. Шмель покосился в зеркало заднего вида — силуэты в окнах махали им на прощение.
Затем оттуда заревели так, что душа у Шмеля ушла в пятки. Он вмазал по газам, и тачка рванула. Через пару секунд усадьба пропала за деревьями, они мчались прочь. Машину подбрасывало на ухабах, и все больше они рисковали перевернуться, но до мурашек перепуганный Шмель гнал только быстрее. Стрелка на спидометре уже вошла в красную зону.
«Дворники» работали как могли, но кровищу с лобовухи даже дождем хреново смывало.
— Сука, че делать будем⁈ — воскликнул Жук. — Это же… А если барон узнает? Блин, там же Родя? Нахер мы…
— Заткнись! Я думаю, б***ть! — скрипел Шмель зубами, пытаясь не влететь в дерево. — Чего делать⁈ Валим, и чтобы ни одна соба…
Тут спереди затрещало, и прямо на дорогу рухнуло бревно. Шмель ударил по тормозам.
Колеса заскользили по лужам, а затем — удар! — и машину завертело.
Грохот прокатился по кузову. Еще удар и еще, и Шмель увидел звезды. Затем снова грохнуло, все зашаталась, и наконец машина встала.
Какое-то время ничего не было видно, а потом Шмель почувствовал на лице капли дождя и открыл глаза. Лобовуху вынесло в салон, стекло было везде.
— Приехали… — простонал он и, пытаясь проморгаться, почувствовал, что всю морду ему изрезало на ремешки. Ну хоть жив.
Жук же лежал на капоте, и, походу, подох с концами. Как обычно, забыл про ремень безопасности, дебил.
Часто задышав, Шмель, ощупал себя, затем отстегнулся и попытался открыть дверь. Заклинило!
— Давай, сука! — застонал Шмель, налегая на дверь. Ног он уже не чувствовал.
— Дай подмогну, — сказали низким голосом, и над окном нависла тень.