Хранительницы закивали и девочка немного растерялась.
— Ну же, — поманил я ее, — выходи из угла. Это папочка тебя сюда поставил?
— Д… дя. Рен плохая. Рен должна стоять в углу.
Я всмотрелся в этот угол. Весь сырой, в паутине, а зимой поди еще и промерзает. И в нем эта малышка простояла… сколько лет?
— Даже предполагать не буду, — поежилась Метта. — Бедняжка…
Сделав аккуратный шаг, я протянул руки к малышке. Отпустив Шпильку, та только сильнее вжалась в угол. Рен-автомат заклекотал. Зубья вновь начали раскручиваться.
— Никаких больше углов и подвалов, — сказал я, немного приблизившись. Теперь пес рычал у меня за спиной. — Я отменяю распоряжение Онегина. Слышишь? Никаких больше углов.
— Никто не может отменять распоряжения хозяина! — раздался одинокий вскрик, хранительницы заерзали.
Я вздрогнул, но к счастью пес не двинулся с места. Хрен знает, кто это такой умный, но из коридора быстро застучали удаляющиеся шаги. Зараза…
— Сен… — вздохнула Мио. — Все одно и то же…
— Рен, тебе нечего бояться, — сказал я, не опуская рук. — Сейчас мы откроем дверцу, а ты пойдешь наверх. Тебе же нравилось наверху?
— … дя.
— Вот-вот, а сюда больше спускаться не будем. Закроем подвал на большой-большой замок.
— Как? — округлились ее глаза. — Как же дверка?
— Ее посторожит кто-нибудь другой. Или вообще никто. Может быть, я сам посторожу. Твоя задача сейчас это дать нам ключ… или нет, лучше сама вставь его во-о-он в ту дырочку!
Рен еще колебалась, но вновь в дело вступила тяжелая артиллерия — Шпилька ткнулась в нее мордочкой, а затем обвила хвостом ей ножки. Наконец оттаяв, девочка положила руки кошке на спинку. Шпилька наклонилась и хихикающая Рен оседлала ее.
Никто не проронил ни единого звука.
Немного погодя мурчащая кошечка с Рен на спине вышла из угла. На миг оробев, девочка оглянулась, но в последний момент вжалась в шкуру Шпильки. Ее плечики затряслись.
— Какая милота… — всхлипнула Метта. — А вы у нас педагог, Илья…
Кошечка удалялась все дальше от злополучного угла, а девочка дрожала все сильнее. Вдруг она снова глянула себе за спину. И спасибо Ги — аккуратно обойдя Шпильку, автоматесса закрыла собой этот грязный угол. Рен снова вжалась в Шпильку.
— Победа! — запрыгала Метта.
Я оглянулся и увидел перед собой распахнутую пасть пса-автомата — сотни и сотни зубьев, больших и маленьких, ну точно камнедробилка. Если такая молотильня вцепится в тебя, сотрет в порошок секунд за пять, если не меньше.
Вот к этой пасти и подвела Шпилька малышку Рен. Затем аккуратно приподнялась и вместе с девочкой юркнула псу-автомату прямо в глотку.
Щелк! — и едва хвост шпильки исчез внутри, как челюсти сомкнулись.
По подвалу удивленный вскрик и к псу прыгнула осмелевшая Тома.
— Спокойно, — сказал я, хватая фокс за руки. — Все под контролем.
Где-то с минуту ничего не происходило. Наконец пес снова открыл глаза — на месте россыпи красных точек зажглись голубые огни. Приподнявшись на лапы, псина взмахнула пучком своих железных хвостов и медленно повернулась к двери. Хранительницы разошлись кто куда, а Тома крепче вжалась мне в рубашку.
Со страшным скрежетом Рен приблизилась к двери, а затем снова открыла пасть. Из глотки вывалился длинный змееподобный язычище, на конце которого сверкнул ключ.
— Мне интересно, под какой мухой находился Онегин, придумывая такую замороченную систему защиты? — пробормотала Метта, наблюдая как пес-автомат вставляет ключ в замочную скважину.
Снова щелкнуло, и очередной запор утоп в двери. Пес-автомат отошел и посмотрел на нашу компанию, столпившуюся в его владениях. Изнутри раздалось то ли рычание, то ли стон, и глаза начали медленно затухать.
И вот, оглушительно зевнув, огромная псина улеглась на лапы и закрыла пасть. Затем под потолком прозвучал заливистый храп.
— Фух, пронесло… — выдохнули автоматы.
Да и я тоже. Признаюсь пару раз казалось, что мне крышка.
— Пару раз? — хмыкнула Метта. — Мне казалось раз десять, не меньше!
Отцепившись от Томы, я подобрался к псу, аккуратно раскрыл челюсть на пузе и посветил фонариком внутрь. Глубоко-глубоко в животе я разглядел девочку обнимающую Шпильку. Она спала.
— Давай ее сюда, — сказал я, протягивая руки. — Нечего ей тут сидеть.
И осторожно взяв девочку зубами, Шпилька потащила ее наружу. Самое главное не наткнуться на эти чертовы зубы… Минуту спустя, я встал на ноги. Посапывающая малышка Рен лежала у меня руках.
Автоматы обступили нас кружком. У половины в руках были платочки.
— Мио, как вообще получилось, что она годами сидела в подвале совсем одна? — прошептал я, передавая ее автомат-дворецкой. — Она же тут совсем одичала!
— Рен всегда была нелюдима и часто срывалась на других, — отозвалась Мио, принимая девочку. — Вот Онегин и дал ей задание сидеть в подвале, охранять эту дверь и выходить только, когда усадьбе грозит опасность. Мы выполняли ее волю.
— То есть она вылезала два-три раза в год, а затем месяцами сидела одна?
— Правильно. Но ее иногда навещала Вен.
— Да уж… — вздохнул я. — Отлично придумал Онегин — если шумный и «неудобный» ребенок мешает, закрой его в подвале.
Что-то личность этого хрена мне нравилась все меньше и меньше. Сначала взял хранительницу, разбил ее личность на черт пойми сколько частей, и одну из них превратил в монстра.
Я оглядел ряды автоматов. Если бы у них были глаза, спорю, они бы сейчас опустили их в пол.
— А вы чего? Так и оставили ее здесь после исчезновения Онегина? Не стыдно?
— Мы не привыкли оспаривать приказания Александра Онегина… — замялись хранительницы.
— Опять двадцать пять… А если бы он вам приказал поджечь дом, вы бы послушались?
— Да, конечно! — закивали безликие. — Обязательно!
Метта прыснула.
— Ладно, мы еще об этом поболтаем. Мио, унеси Рен в кабинет. И кто-нибудь вытащите отсюда собаку.
— Вы уверены? А вдруг…
— Уверен, подвал мы запрем. Очень сомневаюсь, что имеет смысл держать эту тварь здесь, учитывая, что эту дверь, не сложив дом, не вскроешь. Мио, скажи Механику, чтобы отключил собаке подачу энергии, пока Рен не будет нам полностью доверять.
— Сделаю, — кивнула Мио и с Рен на руках пошагала на выход. Шпилька побежала за ней следом. На всякий пожарный.
Заскрипело, и сразу десяток автоматов поволокли пса к лестнице. Я же вернулся к нашей пресловутой двери.
— Остался один запор. И кто же остался-то?..
— Илья… — закатила глаза Метта. — Ты!
— А… — заозирался я и поднял ключ на ладони. — Точно!
— Не благодари.
Вставив ключ в замочную скважину, я повернул его раз, другой — раздался последний щелчок, и…
Скрип, скрежет и дрожь прокатилась по подвалу. Мы все задержали дыхание — между дверью и стеной показалась щель!
— Ну-с… — и налегая изо всех сил, я потащил тяжеленную дверь. Раскрыв ее настежь, заглянул внутрь.
Там было темно. Ну а как же иначе?
Едва я перехватил фонарик, как нам в лица подул ветерок. Судя по всему, там явно не комнатка с закрутками.
— Да и на тайник с золотом, алмазами и геометриками не похоже, — заметила Метта. — Ох, еще и окажется, что это «красная комната»…
— «Красная комната», — скосил я на нее глаза. — Что за «красная комната»?
Она улыбнулась:
— Ну знаете… Там где одновременно и больно, и очень приятно.
Луч фонаря лег на пол. Там заблестел металл — длинная металлическая балка уходила во тьму.
— Рельса⁈ — охнула Метта.
Я оглянулся. Ни одна из хранительниц не посмела проследовать за нами. Вся толпа стояла у самого порога, а дальше ни-ни. Даже Тома — хлопала глазами и стояла с открытым ртом. Одна лишь Аки, пугливо оглянувшись, присоединилась ко мне.
Мы прошли еще немного — рельсы уводили все дальше и дальше. Стены и потолок над нами закруглялись, образуя свод тоннеля. Еще несколько шагов, и мы остановились. Прямо на рельсе стояла крытая дрезина, а сзади пристроилась пустая вагонетка.