— Хорош дурачиться, — сказал я. — Что это была за истерика во время «приручения» Рен? Ты все еще думаешь, что Онегин жив?
Сен выпрямилась. Было бы у не лицо, она наверняка бы стала бы мрачной как туча.
— Не слышу ответа.
— Нет… — проговорила она. — Он умер.
— Вот-вот. Значит так, если тебе нечем заняться, то поручаю тебе эту малышку!
И я подтолкнул к ней Тому. Обе поглядели на меня с немым вопросом.
— Научишь ее стрелять.
— Я умею стрелять! — вздернула носик фокс.
— В зверье или в людей?
— В зверье… Но эти люди ничего не лучше.
— Значит, ты умеешь только сидеть в засаде и хорошо целишься. Нет, так не пойдет. Тебе нужно научиться убивать. Людей.
По итогу взбучку за опоздание нам, конечно, устроили, но, так сказать, профилактического свойства — заставили искать Свиридову в Цитадели. Прежде чем мы пересекли порог ее маленького и уютненького кабинета, коридоров и лестниц истоптать нам пришлось немало!
Лифт, естественно, не работал. Выйдя на лестничную клетку, мы с Аки посмотрели наверх.
— Один, два, три, четыре… двенадцать… двадцать восемь… — зашептала Аки себе под нос, — мамочки! Как высоко, Илья!
— Как это у нее после двенадцать сразу получилось двадцать восемь? — насторожилась Метта. — А так на этой лестнице ровно семьдесят восемь этажей. И эта только одна ступень.
Что ж… мы начали подъем. Впрочем, я не особо расстроился. Проведя кучу времени в Комнате, бывать тут нам приходилось нечасто. Хорошая возможность, поглядеть по сторонам, не так ли? Чем черт не шутит, вдруг в одном из коридоров мы столкнемся с таинственным и неуловимым Вернером?
— Да? А как ты его узнаешь? — улыбнулась Метта. — По телефонной трубке в руке?
Зануда.
Пролет сменялся пролетом, а в Цитадели было по-прежнему малолюдно, однако кучки студентов стояли то тут, то там. Отовсюду лились разговоры, и темы было две — все, связанное с ночным ограблением банка, исчезновением Рощина, бесславной гибелью его сына, а еще…
— Горбатов… Горбатов… Горбатов…
Оказывается за наше отсутствие в усадьбе у Романа Арнольдовича случилось нечто ужасное. Подробностей никто не знал, но вокруг его дома все утро дежурили жандармы.
— Говорят, неподалеку видели машину Шардинского дурдома! — шебуршались студенты в уголке, затянутым сигаретным дымом.
— Метта, похоже, ты довела деда, — скосил я глаза на эту довольную дьяволицу.
У нее как раз на лбу показались маленькие рожки.
— Сам виноват! — фыркнула она, посматривая в зеркальце на свой чертовски странный внешний вид.
Что насчет Рощиных, то краем уха я расслышал самые невероятные версии — вплоть до того, что Рощина-младшего заказал его же отец, и он же подстроил ограбление. Однако чисто ради того, чтобы завалить сынка, предварительно переписав на него все имущество, а самому свалить с деньгами в закат.
— Им бы детективы писать, — прыснула Метта. — А не это вот все!
При виде меня, студенты оборачивались и, брякнув «привет», быстро рассасывались по коридорам.
Интересное дело — а я-то тут причем⁈
— Действительно! — воскликнула моя невидимая спутница, а затем сложилась пополам от хохота.
Еще на паре этажей мы узнали, что — оказывается! — Рощин с Горбатовым были в сговоре, а когда попытка ограбления провалилась, то первый решил избавиться от второго и замести следы… или наоборот.
В общем, этот бред слушать уже было неинтересно.
И вот снова коридоры, коридоры, коридоры… А затем лестницы, лестницы и еще раз лестницы…
— Илья, брось меня… — простонала Аки со слезами на глазах, когда мы забрались на очередной этаж — 145Б/13-П. Что это обозначало, знал лишь один человек — тот кадр, что проектировал эти стремные переходы!
— Еще чего⁈ Ты хочешь, чтобы Свиридова распекала меня в одиночку? Придумала еще! Пойдем-пойдем!
И подхватив Аки на руки, я продолжил подъем. На лице у японки при этом разлилось райское блаженство.
— Деловая какая, — хмыкнула Метта.
Судя по схеме на стене, мы были почти у цели. Выбравшись в коридор, мы немного передохнули, и…
— Вот! — ткнула пальцем Метта в табличку с фамилией «Свиридова».
Постучавшись, мы вошли. Юлия Константиновна сидела за рабочим столом и что-то писала. Отвлекшись от бумажек, смерила нас строгим взглядом и пыхнула дымом.
— Явились, понимаешь, — пробурчала она, перекинув сигаретку в другой уголок рта. — Садитес!
Да, она сказала именно так — «садитес». Мы покорно плюхнулись на стулья.
— Ну-с… — выдохнула Свиридова и посмотрела на часы. На них было 17:14.
Я наскоро рассказал ей легенду о том, как на мою усадьбу напали юды, и нам всем миром пришлось ломать им хребет. В каком-то смысле это было правдой.
Выслушав эту немудреную историю, Свиридова немного пожирал нас за то, что не предупредили, а затем сменила тон:
— Я звонила вам не только ради того, чтобы поторопить вас в ШИИР. У меня для вас, Илья Тимофеевич, две новости — хорошая и плохая, — сказала Юлия Константиновна, облокотившись о столешницу. — С какой начать?
Мы с Аки переглянулись.
— Давайте с хорошей!
— Хорошая состоит в том, что для рейда Амерзонию все готово!
Я про себя крякнул, но внешне остался невозмутим.
— А плохая?
— Амерзонию вы не увидите до официального перевода в ШИИР, — сверкнула она очками. — А вот с этим возникли небольшие накладочки…
— Отчего ж? Я же подавал прошение неделю назад. Я думал, его уже рассмотрели.
— Конечно! Однако вас отказываются переводить.
— Кто⁈
— Ваш деканат в СПАИРе, конечно! Мы сделали им запрос за вашим личным делом, однако они наотрез отказались рассматривать даже возможность вашего перевода. Сказали, нет, и все на этом!
И она положила перед нами документ. Там крупными и красными буквами было написано — ОТКАЗАНО!
— В смысле⁈ Так-то я в своем праве перевестись хоть на луну!
— Это так. Однако они сказали, что вы слишком способный студент, чтобы разбрасываться вами. И приказали вам возвращаться, если вы уже закончили здесь свои… личные дела.
— Я на практике! И между прочим подписанной самим деканатом!
Вернее, это Шпилька постарались. Залезла в окошко в деканат, пока тетеньки хихикали и пили чай в соседнем помещении, и состряпала мне официальное разрешение ехать в ШИИР.
Все заняло буквально пять минут и было оформлено так, что и комар носа не подточит!
— Слишком уж вы хороши для ШИИРа, Илья, — хихикнула Метта. — Ну по мнению тетенек из СПАИРа!
Сука, неужели нас раскусили?
— Ничем не могу помочь, Илья Тимофеевич, — сложила руки на груди Свиридова. — Я бы затолкала вас в Амерзонию прямо сейчас, и пока вы бы не загрузили мне целый грузовик артефактов, не выпускала, но… таковы правила. Официально вы студент чужого учреждения, и я не имею права вас пускать в Амерзонию, даже как практиканта. Я думала этот запрет можно обойти, но… Вернер запретил.
— Вернер? Дайте я с ним поговорю!
Свиридова пожала плечами и кивнула на телефон. Я потянулся было к трубке, но… зараза!
— Сама хотела ему позвонить, — сказала она, — но до меня самой донесли через третье лицо. Никаких практикантов до особого распоряжения. И точка.
— Всему виной смерть Йо Самуры, так?
Она удивленно подняла брови, но затем, поглядев на Аки, кивнула.
— Неужели меня нельзя оформить как абитуриента? — предпринял я очередную попытку.
— Илья, вы же числитесь студентом СПАИРа? Вы не можете учиться в двух местах одновременно!
— Отчего ж, нет? Кто мне может запретить? Метта!
Она уже рылась в планшете, где мелькали параграфы положения Имперского законодательства. Дайте ей минут пять, и она переспорит самого Генерального Прокурора!
Свиридова, тем временем, хлопала глазами, очевидно вспоминая, что она сама знает о том, можно или нельзя студенту, Илье Тимофеевичу Марлинскому учиться одновременно и в ШИИРе, и в СПАИРе?