— Нет, — покачала головой Тома. — Да и какое тебе дело до котлет? Ты же только сгущенкой да селедкой балуешься?
— Ага. Но котлетки можно в сгущенке зажарить! Или так окунуть! А потом… с селедочкой…
И раскрыв рот, Механик закапал слюной.
— Р-р-р-р-р… селедочка…
Плита зашипела. У Томы же чуть глаза на лоб не полезли. Котлеты? Со сгущенкой⁈
— Эй ты, — ткнули фокс в спину. — Заканчивай со своими котлетами и давай на задний двор.
— Куда? — скосила глаза Тома. Сен, легка на помине. — Уже вечер!
— Неважно. Раз хозяин хочет, чтобы тебя научили стрелять, значит, не будем терять времени.
— Давай лучше утром, сейчас мне не до… Ай!
И подскочив, Тома едва не перевернула сковородку.
— Ненормальная! Зачем щипаешься?
— Пошли, говорю! И ежу понятно, что Илья сегодня не вернется. Полюбому опять по Комнате своей гоняет до седьмого пота, а потом в общагу и спать в обнимку с Аки.
У Томы аж сердце замерло. В обнимку? С Аки?..
— Давай булочка, — кивнула Сен, — жду тебя во дворе!
И покачивая металлическими бедрами, Сен удалилась. Тома фыркнула. А вот револьверы, бьющие автомат-бабищу по бокам при каждом шаге, были высший класс — блестящие тяжелые магнумы. Как ты ни плюнь, но подержать их в руках страсть как хотелось.
Быстро закончив готовку, Тома вытерла руки, погрозила пальцем Механику, который с загадочным выражением мордочки пялился на котлетки, сбросила передник и выскочила на улицу.
— Итак… — сказала Сен, встретив ее рядом с беседкой. — Начнем!
Хвать! Бах! — и сверкнув, револьвер снова оказался у нее в кобуре. В дереве неподалеку задымилась дырочка. Вокруг было вычерчено сердечко с надписью — «Мио и Сен подружки!»
— Ух ты… — открыла рот Тома. Кажется, она моргнула.
— До такой техники тебе далековато, но хотя бы научишься выхватывать его из кобуры…
— Эй, я могу за себя постоять!
— Угум, оно и видно. Вернее слышно было всему Таврино, когда ты попала в сети к Рен!
И противная автомат-бабища нагло расхохоталась. Тома насупилась.
— Ладно, шутки в сторону, — кивнула Сен и, закрутив револьвер на пальце, протянула револьвер фокс. — Держи и покажи, на что ты способна, рыжая булочка.
— Я тебе не булочка, — буркнула она и потянулась за пушкой.
Вжух! — и, завертевшись, револьвер снова улетел в кобуру.
— Слишком медленно, — хихикнула автомат-бабища. — Попробуешь еще раз?
Щелк! — и пушка снова оказалась у нее в руке. Тома еще раз попыталась забрать пушку, но та мигом прыгнула к Сен на бедро.
— Эй, не паясничай!
— Я не паясничаю. Это ты все мнешься!
Выхватив пушку, она сунула ее Томе под нос.
— Ну? Долго ждать⁈
Фокс подняла руки. Поглядела на Сен. Та молча держала револьвер в десяти сантиметрах от Томы. Мол, хватай, но…
Пауза длилась секунд пять, а потом… Вжух!
— Зараза!
— И как ты такая медля собралась справиться с наемниками и этими… как их там? Воровайкиными? Ворошиловыми?
— Воронцовыми! Да ну тебя!
И развернувшись, Тома пошлепала обратно к дому.
Подумаешь тоже, училка! И надо ей особо учиться стрелять у этого обнаглевшего тостера на ногах! Она поди их только напоказ носит.
— Ну хорошо! — зазвучал довольный голосок Сен у Томы за спиной. — Значит, скажу Илье Тимофеевичу, что ты отказалась помогать нам оборонять дом. Иди тогда кашеварь, на кухне такой как ты….
— Дай сюда пушку! — зарычала Тома и бросилась на автомат-бабищу с кулаками.
Хвать! Хвать! Хвать! — и всякий раз рука Томы хватала лишь воздух. Сен вертелась как юла и со скоростью молнии избегала любого касания.
— Эй, только без рук! — вскрикнула она, когда фокс попыталась схватить ее за ноги. — Хватай не меня, а пушку, бестолочь!
— Ну ты! Так не честно!
— Хорошо! Хорошо! Давай булочка, я же не буду тут весь день тебя ждать!
Скрипнув зубами, Тома скакнула на Сен как озверевшая волчица. Прыг в сторону! — и, оступившись, Тома покатилась по траве. Небо и земля перепутались, трава-солнце-дом-трава-солнце-дом… Фух! Хоровод замер, а Тома все пялилась в небо. И как так получилось?
— Ох-ах! — нависло над ней пустое личико с надписью «Прочь!». — А ведь пушка вот она…
Вжух! Вжух! — и револьвер на пальце слился в дрожащий диск.
— … крутится и ждет тебя. Вставай уж!
И она протянула ей руку. Выплюнув траву, Тома вскочила сама. Пушка снова покачивалась у бедра Сен.
— Чую, мы так долго будем телиться, — дернула головой автомат-бабища. — Давай я упрощу тебе задачу…
И она завела руки за голову.
— Хватай уже! Я и пальцем их не трону. Ну! — и вильнула бедрами. — Чего ждешь, рыжая булочка⁈ Пока я сама не выхватила их не понаделала в тебе дырок?
— Я тебе не булочка! — прошипела Тома. На этот раз она успеет!
Хвать воздух! — а бедро ушло вправо. Хвать снова! — бедро ушло влево.
Хвать! Хвать! Хвать! — все без толку. Завертевшись, автомат-бабища отпрыгнула. Револьверы, подскочив, вновь ударили ее по металлическим бедрам.
— Скукота… — похлопала Сен несуществующий рот. — Ладно, чтоб ты поняла, булочка. Стрелять мы не начнем до тех пор, пока ты не научишься выхватывать револьвер со скоростью пули, поняла? Еще раз! И вытри слезы!
К счастью, лестницу мы нашли довольно быстро, и вновь наш подъем продолжился. Однако по новым ступенькам мы смогли подняться уровней на десять, а затем снова окунулись в тихие и коридоры.
Пожалуй, даже слишком тихие. За окном уже совсем темнело, и плохо освещенных закоулков по углам было не счесть. А еще этот метроном…
Тук-тук… тук-тук… тук-тук… — скоро от него у меня уже голова пухла, а он знай себе — тук-тук… тук-тук… тук-тук…
— Илья, мне кажется, мы заблудились, — сказала Аки спустя еще минут десять ходьбы по коридорам. Ее глаза бегали как заведенные.
— Не глупи, — хмыкнул я. — Как можно заблудиться, если мы идем снизу-вверх?
Об этих словах я пожалел спустя еще какое-то время. Новой лестничной клетки мы не нашли и вынуждены были следовать на наш единственный ориентир — на стук метронома.
Тук-тук… тук-тук… тук-тук…
Еще чуть погодя он защелкал так сильно, что казалось вот-вот, и эта неутомимая машина покажется за поворотом. Но нет — вновь перед нами тянулся очередной коридор с набором пустых комнат, а над головой тянулись какие-то трубы, в нишах чернели узкие шахты, под сетчатым полом проходила еще куча коммуникаций и еще черт пойми что…
Тук-тук… тук-тук… тук-тук… стучал метроном, и больше ничего.
Мне показалось, что это стучат наши шаги, но они отчего-то стали совсем тихими. Как и дыхание, как и вообще все звуки. Я слышал один бесконечный тук-тук на все лады.
И как Вернер тут до сих пор не сошел с ума, слушая этот постоянный стук? Голос у него вроде бы нормальный, однако это ни о чем не говорит. Поди давно скурвился наш директор, вот и не показывается никому на глаза…
А может, ну его к черту? И на кой черт мне искать Вернера в этих пустых коридорах на ночь глядя⁈ Если он так хочет поболтать с глазу на глаз, то пусть звонит мне в усадьбу, а не водит меня по этим дурацким переходам.
Я оглянулся. А позади те же самые коридоры, наводящие тоску, и половина из них уже тонула во тьме. Зуб даю, назад придется плутать ничуть не меньше, а то и как бы не больше…
— Зараза.
— Нет, Илья, только вперед, — вздохнула Метта. — Как бы нам заночевать тут не пришлось…
— Ты не знаешь, где мы?
— Нет. Это и есть эта «темная» секция. Планов этих переходов нет.
Тук-тук… тук-тук… тук-тук… — нет спасибо. Слушать это всю ночь, и врагу не пожелаешь!
Когда впереди замаячила лестница, мы обрадовались, но через один единственный пролет ее сменил новый коридор. Затем мы застучали каблуками по ступенькам и снова окунулись в переплетении проходов.
А там — новая тьма помещений, тук-тук там, тук-тук здесь, а по бокам куча коридоров, где света нет и в помине.