— Мамочки… — слетело с ее губ, когда она смогла задержать взгляд на одной из капсул, опутанных проводами.
Там было окно и в нем мелькнуло… Лицо⁈ И оно улыбалось ей? Нет, не лицо, а буквально череп, туго обтянутый кожей.
И во лбу ярко-ярко горела геометрика.
Заозиравшись, Аки задергалась в путах. Мимо плыли и плыли капсулы — десятки капсул, и в каждой тоже сидели полутрупы с геометриками во лбах.
— Помогите, помогите… Илья…
Провода стянулись так сильно, что Аки на мгновение потеряла сознание. Раскрыв глаза, она поняла, что подъемник остановился, а напротив застыла капсула. В окошке было темным-темно.
Щелк! — и дверца открылась. Наружу вылезло иссушенное тело, через секунду оно исчезло во тьме.
А затем капсула двинулась. В сторону Аки.
Собрав последние силы, девушка потянулась за мечом. Быстрее, Аки… Еще чуть-чуть…
— Нет, не уйдешь! — ворвался в уши то ли крик, то ли стон. Затем ей вцепились в ноги. Аки опустила глаза и затряслась от ужаса.
На ней висели полутрупы. И они тоже тянулись за мечом.
Выхватив клинок, она взмахнула им — сначала вниз, потом вверх. Провода затрещали, а затем в уши ворвался чудовищный вой. Аки не слушала — она рубила, и рубила, и рубила…
Наконец очередной провод лопнул, и под ней раскрылась бездна, на дне которой возвышалась огромная человеческая гора. И только в тишине прозвучал их отчаянный вопль, как ее пальцы разжались.
Меч улетел куда-то вверх. Блеснув, пропал в темноте. Глаза Аки закатились.
…
Вопль сопровождал ее еще долго — одну бесконечную секунду, а затем…
Вспыхнул свет, и она открыла глаза.
Пролет за пролетом оставался за спиной, а телефон надрывался все ближе. Вот очередной этаж, и я прислушался — кажется, здесь.
Толкнув двери, я вышел в уже доставший меня коридор, залитый мерцающим светом ламп. Метронома слышно не было, и слава богу.
Зато я услышал голоса. Говорили где-то совсем близко. Аки⁈ Вернер?
— Ловушка? — предположила Метта.
— А как же иначе… — вздохнул я и направился вперед. — Ладно, пока поиграем по его правилам.
С каждым шагом телефон трещал громче, а вот источника голосов я что-то не наблюдал. Перед глазами поплыли номера кабинетов — и начинались они с единиц!
— Номер 1111111А/14-Z, — напомнила Метта, но я уже знал, откуда трезвонит телефон.
Зараза, неужели он нас обманул?
Еще пара одинаковых поворотов, и я застыл у кабинета под номером 1111111А/14-Z и надписью «Вернер А. Б. Директор». Телефонный звонок раздавался оттуда.
Толкнув дверь, я вошел в приемную. Секретарское место пустовало, так что я мог без зазрения совести пройти к большим дверям, на которых тоже сверкала табличка с фамилией директора.
Прежде чем войти, я прислушался — кроме надрывающегося телефона, ни звука. Открыв створку, я ступил на пол, выложенный черно-белой плиткой. Передо мной было просторное солидно обставленное помещение со шкафами, каким-то оборудованием, а еще двумя столами с креслами, стоящих спинками друг к другу.
Самое интересное, что две половинки помещения дублировали друг друга — те же шкафы, столы, аппараты с множеством кнопок, одинаковые лампы на двух идентичных столах. В дальнем конце зала возвышались абсолютно такие же двери, через которые я и попал в кабинет.
Но не только это привлекло мое внимание — за дальним столом с трубкой у уха сидела Аки. Я выдохнул.
— Переживал за нее, а? — улыбнулась Метта.
Стоило мне приблизиться, как девушка затравленно оглянулась. Раскрыв рот, она бросила трубку и побежала ко мне.
Бум! — и отскочила. Захлопала глазами, ткнулась снова. Пальцы наткнулись на преграду. Комнаты разделяло стекло.
Я провел пальцами по преграде и вдарил. На стеклянной поверхности вспыхнула сетка трещин. Миг, и она заросла, как не бывало.
Илья! — сложились губы Аки, и она задолбила в стекло с той стороны. Ни стуков, ни скрипов, ни ее голоса я не услышал.
Вдруг за ее спиной замелькали блики — вернее, не за спиной, а как бы насквозь нее. Вглядевшись, я заметил темнеющие облака, вдалеке едва-едва проглядывались деревья и горы. Амерзония.
— Мы смотрим в отражение в окне, Илья, — сказала Метта. — За стеклом многокилометровая пропасть.
— Тогда почему я не вижу собственного отражения? — спросил я, приложив ладонь к стеклу.
На той стороне не было ни намека на мою белобрысую персону. А вот Аки была, и вполне настоящая. Немного погодя девушка тоже положила свою ладошку на то же место.
— Спроси, что полегче, — вздохнула Метта. — Наверное, этот мудак Вернер снова шутит над нами. Лучше возьми трубку, а то голова уже пухнет.
Повернувшись, я схватил трубку.
— Да. Вернер? Алло! — но на том конце «провода» стояла тишина.
Хлопнув себя по лбу, я ткнул Аки в трубку, и она тоже приложила ее к уху.
— Илья… — послышался ее голосок в динамике. — Илья, ты меня слышишь?
— Да, все хорошо, — отозвался я. — Не бойся, я вытащу тебя оттуда… Как ты здесь оказалась?
— Не знаю, — вжала голову в плечи Аки и заговорила, накручивая провод на палец. — Меня куда-то поднимали, там было темно и все в проводах… Затем было много лиц, и я упала. Потом бежала, куда глаза глядят. И двери, и двери, потом лестница и этот коридор. А затем я пошла по номерам и вот… Пыталась позвонить 007…
— Бедненькая, — покачала головой Метта. — Походу ей приснился кошмар. Тебе хоть ответили?
— Нет, но автоматический голос попросил подождать.
Вдруг позади Аки раскрылась дверь и на пол упал луч света. Обернувшись, девушка застыла на месте с трубкой у уха.
Порог ее кабинета перешагнул пожилой мужчина с аккуратной бородкой и закрученными кверху седыми усами. Одет он был в строгий черный костюм, на лацкане которого сверкал герб ШИИРа.
Аккуратно закрыв за собой дверь, он приблизился к столу. Аки попятилась и, положив руку на рукоять меча, прижалась спиной к стеклу. В трубке раздавалось ее учащенное дыхание.
— Аки, спокойно. Это директор.
— Ага, так и знал, что найду тебя здесь! Как обычно, хочешь найти Коршунова, иди на звук молота!
Яр узнал этот голос, но не стал оборачиваться — Лекс совсем не тот, с кем ему хотелось болтать, да еще и поздним вечером. Да и работы еще завались. Забор они почти закончили, а там староста намекнул, что неплохо бы расширить периметр — а это металл и еще раз металл.
Сегодня нужно закончить еще одну секцию. Наверное, еще час, и все — молот уже устал.
— И тебе не хворать, Лекс, — отозвался Коршунов, переворачивая болванку. — Не знал, что и ты решил переехать в Таврино.
— Еще чего? А вот от тебя я не ожидал! И мало того… говорят, ты теперь снова крепостной, да?
Скрипнув зубами, Яр повернулся. На входе в кузницу под тусклым фонарем стоял фокс серо-черной окраски — Алексей Ильич Фролов, или просто Лекс. На Яра он смотрел с нескрываемым презрением.
— Слыхал, твоя сестренка уже по рукам ходит? Сначала ублажала виконта Ленского, затем посидела на коленках у Штерна, а теперь… как его там? Барон Марлинский?
— Ты хочешь выйти отсюда с молотом в черепе?
— Эх, Яр-Яр… — покачал головой Лекс. — А ведь мы когда-то мечтали стать по-настоящему вольными, не на бумажке, а на деле! Уехать подальше, и что же? Получил свою грамотку и?.. Снова в ярмо?
— Я работаю. Исчезни.
— Работай-работай, я тебя не задержу. Хотел просто напомнить тебе про гордость, про нашу мечту… про Амерзонию.
— Это чушь.
— Раньше ты так не говорил, — и Лекс прошел в кузню. Яр сжал пальцы на древке молота. — Когда мы мечтали сбежать в Резервацию, где нет ни одного человека. Где мы будем зависеть только от своих сил и умений.
— Наивность юности. Люди не живут в Резервациях.