Откусив нитку, Тома оглядела платье со всех сторон и осталась довольна. Все же ей пришлось одевать всю их многочисленную родню и рука у нее была набита.
Механик же опрокинул очередную банку со сгущенкой, рыгнул и, проворчав свое «пу-пу-пу», вернулся к крыльям. Тома же бросилась на выход. Выбравшись из гремящей и сверкающей мастерской, она едва не налетела на Рух в ее новых черных доспехах и молча проскользнула мимо.
Быстрей! Быстрей!
Рен она нашла на том же месте и в той же позе — сидя в кресле и едва заметно болтая ножками.
— Готово! — подняла Тома платье. — Лучше нового!
Рен не ответила. Однако личико подняла.
— Это… мне? — спросила она спустя полминуты молчания. — Мне?
— Тебе, поднимай руки!
— А в угол ставить не будешь?
— Нет. Поднимай руки, Рен!
Еще полминуты молчания, и малышка Рен подняла руки. Подойдя сзади, Тома надела на нее платьице. Затем подхватила под руки, поставила на подушку и натянула как следует.
Расправив складки и подтянув поясок, фокс отступила. Конфетка!
— Посмотри на себя, Рен! Ну же!
И подставила ей под «нос» зеркало. Та повернула голову, но далеко не сразу.
— Спасибо… — только и сказала она, а затем снова опустилась в кресло. Ножки заболтались вдвое активней.
— Не за что, — выдохнула Тома и без сил сама опустилась на диван. И когда она успела забыть про синяки…
— Ага, бездельничаешь! — раздался знакомый и крайне неприятный голос, и Тома опутала сеть мурашек.
Она повернулась и наткнулась на пустое лицо с надписью «Прочь!»
— Отойди от меня! — ткнула ее фокс в грудь. — На сегодня побои… вернее, тренировка окончена, ты сама сказала!
— Угу, расслабься уже, рыжая булочка! — махнула рукой Сен и откинулась на спинку дивана. — Мне самой надоело тебя гонять. Как никак третий день с тобой воюю…
И они замолчали. Посидев так пару минут, Тома скучающе посмотрела в окно. Солнце почти зашло за кромку леса. Стремительно темнело.
— Эй, Сен, — сказала Тома, — а Илья Тимофеевич не звонил? Какой уж день от него ни слуха ни духа?
— Третий, — с неудовольствием отозвалась Сен. — Все в своем ШИИРе ошивается.
— И не говори, — появилась из-за дивана Ги и сложила ладони на бедрах. — Хоть бы позвонил! А ведь пусть и пропадал там, но всегда звонил, чтобы справиться как у нас дела. А тут три дня и ни словечка, ни письмеца! Как удивительно!
— Странно… — почесала нос Тома.
Не слишком похоже на Илью. Она не успела еще его узнать как следует, но он явно не из тех, кто будет пропадать где-то неделями, а потом возвращаться как ни в чем не бывало.
Они спросили об этом Мио, но и та не смогла ответить им ничего определенного.
— Завтра сама позвоню в ШИИР, — сказала автомат-дворецкая, — А то уже в Таврино волнуются, что хозяин давно не объявлялся. Только что звонил староста. Они там кучу юдов настреляли и уже расширяться собрались, а от хозяина ни слуха, ни духа!
Она присела в кресло. Помолчали.
— Что-то скучно… — потянулась Тома и вдруг увидела у стены коробку, накрытую скатертью. — Это же не то, о чем я думаю?
— А о чем ты думаешь? — повернулись к ней Ги с Сен и Мио.
— Ну это… Телек?
— Телевизионный приемник! — подняла палец Мио. — Настоящий и в рабочем состоянии.
Тома аккуратно подошла к нему.
— Можно?
— Посмотреть? Конечно!
И потянув за край скатерти, Тома открыла черную коробку с экраном, стоящую на тумбочке.
Нифига себе! Настоящий телевизор! Она видела такой в усадьбе Воронцовых, и ей было строго-настрого даже приближаться к нему, не то что тыкать пальцами кнопки. За несколько лет фокс удалось посмотреть лишь пару программ, и то украдкой — все больше слушала. Если она задерживалась рядом с ним дольше, чем на пять минут, получала изрядный нагоняй.
И вот. Телевизор. Здесь! В ее полном распоряжении! Интересно, что за программы сейчас идут⁈
Он был не подключен, и фокс попыталась вставить вилку в….
— Ты что⁈ — охнула Мио. — Нельзя!
Тома оглянулась.
— Чего? Ты же сказала можно посмотреть?
— Посмотреть можно. Но включать — ни в коем случае!
— Почему?.. — закатила глаза Тома. Да что за невезение такое!
— Александр Владимирович запретил даже прикасаться к этой штуке. Он только для гостей, — объяснила Мио.
— Которых никогда не бывало, — кивнула Сен. — Вот он и стоит. Стареет.
— Ничего и не стареет! — всплеснула всеми четырьмя руками Мио. — Я каждые две недели протираю его от пыли и проверяю целостность корпуса. А насчет телевидения, Онегин всегда повторял, что оно разжижает мозг, и его смотрят только отставные жандармы, старухи-генеральши да провинциальные идиоты. А для растущего организма это и вовсе яд, поэтому…
— Так нет больше никакого этого вашего Александра Онегина, — разозлилась Тома. — Нет! Есть Илья Тимофеевич, и он…
Что он, она не договорила — автоматы синхронно повернули к ней головы. Их геометрики ярко зажглись.
— … ничего не говорил про телевизор! Трусихи!
— А что?.. — сказала Мио. — Разве перед уходом Илья Тимофеевич что-нибудь наказывал насчет телевизора?
— Вроде нет, — пожала плечами Ги. — Вроде он вообще на него не смотрел. Он сказал веселиться по вечерам, пока его не будет. Не сидеть сиднем и культурно проводить время. Как люди.
Где-то минуту все сидели в гробовом молчании.
— Но если мы включим его, это будет прямым нарушение… — начала Мио, и тут Томе это надоело.
Она бесстрашно схватила вилку и вставила ее в сеть.
— Ой! Что она делает⁈
— Тома остановись! Ты…
— Нет!
Ее попытались схватить за руку, но фокс увернулась и ткнула в кнопку «Вкл».
— Мама! — крикнули автоматы, и все как один грохнулись на пол. Стоять осталась одна Тома.
Зашипело.
— Тьфу, — покачала она головой. — Антенны-то нет… Вы чего, припадочные? Зачем вы валяетесь, вставайте!
Автоматы медленно поднялись, а затем столпились вокруг телека. Экран был полностью белым и там зернилась какая-то плесень.
— Как удивительно! — сложила руки на груди Ги. — Пятнышки!
— Там должны быть картинки, — вздохнула Тома, а затем увидела в углу запыленную антенну, которую кто-то еще вчера использовал как выбивалку.
Подхватив ее, фокс было потянулась, чтобы вставить провод в телек, как…
— Эй, а вы чего, ТЕЛЕК СМОТРИТЕ⁈ — охнула Вен, внезапно появившись в коридоре во всем своем стальном жучье-паучьем великолепии. — Дайте мне!
И эта рука-ногая человекоподобная масса железяк направилась прямо на Тому. Фокс вся задрожала, а затем…
— Держи! — сказала она, вытянув антенну. — Хватай и лезь на крышу! Быстро!
— Зачем⁈
— Быстро, Вен! — оглянулись остальные автоматы. — Тома умеет включать эту штуку! Если она говорит лезть на крышу, то лезь! Не теряй время, как раз испытаешь свой новый автомат! ЖИВЕЕ!
— Живее, Вен! — пискнула Рен, болтая ножками. — Я хочу смотреть мультики!
И немного поворчав, Вен полезла куда сказали. Спустя еще час мучений, криков — правее! левее! — и стонов отчаяния, экран неожиданно мигнул:
— Вы видели? Видели⁈ — ткнула пальцем Ги в экран. — Я увидела собачку!
— Кажется, это была кошечка… Или нет…
— Вен, давай выше, выше лезь! — прижав руку ко рту, крикнула Тома в окно. — У нас почти получилось!
Все новые и новые автоматы рассаживались вокруг телека. Скоро в гостиной даже яблоку было негде упасть — такой был ажиотаж. Даже тени хранительниц, которых не видели уже пару месяцев, а то и лет, высунулись из темных углов, чтобы поглядеть на мигающий экран, где мелькали то собачки, то кошечки, то деревья, то дома.
Хранительницы то охали, то охали, то оживленно обсуждали, что именно им показали на экране.
— Эй, дайте мне посмотреть! — раздался отчаянный стон сверху. — Это нечестно!
И вдруг тот мигнул снова. Мио вскрикнула.