— Эй, парень, — слабым голосом позвал Бертран. — Ты, конечно, шато-д’орский?
— Я не парень, — ответила Марта таким грубым и хриплым голосом, что умирающий мессир Бертран подумал, что перед ним, несомненно, благородный рыцарь, возможно и барон, и, стало быть, негоже называть его «парнем».
— Прошу прощения, мессир! — задыхаясь, прохрипел Бертран. — Прошу прощения… Я должен был догадаться, что простой латник не сможет выбить из седла сразу двоих… М-м-м… Я прошу вас, мессир, избавьте меня и моего латника от страданий: пробейте копьем ту бочку и концом копья уколите нас с Мораном… Будьте милосердны к побежденному врагу…
— Там яд? — спросила Марта. — Тот, что вы взяли у бортника? Значит, это вы мессир Бертран де Фонтенель?
— О, — простонал кавалер, — выходит, именно нас и ждали… О Боже… Кавалер де Фонтенель покидает этот мир…
Кавалер был прав. Несколько судорожных телодвижений — и мессир Бертран затих навсегда… Моран все еще корчился на земле, и Марта, подъехав к нему, взялась за древко копья, которое все еще торчало из живота латника. Зажмурившись от отвращения, Марта попыталась добить раненого, но лишь с пятого или шестого удара ей удалось его прикончить. После этого ее стало мутить, и она слезла с коня и отошла к зарослям малины, где ее вырвало. Когда приступ тошноты прошел, она вышла на дорогу, с трудом забралась в седло и собрала лошадей убитых, в том числе вьючную, с бочкой. Потом она снова спешилась и подобрала меч Морана, кольчугу и шлем де Фонтенеля… Зачем ей все это понадобилось — она и сама не знала. Зато знала, что надо ехать обратно, — ведь все так хорошо устроилось! И ей хотелось поскорее вернуться к Рене…
…Когда она подъехала к землянке, Рене еще спал. Марта отпустила лошадей гулять по поляне, а сама разделась догола и полезла к Рене, под его теплый бочок… Марта не стала его будить; уткнувшись лицом в его плечо, она тотчас захрапела…
В СТАНЕ ГЕРЦОГА
Лагерь войска, которым командовал виконт де Легран дю Буа Курбе, всю ночь бурлил, как кипящий котел: воины готовились к битве. В походных мастерских точили оружие, чинили упряжь и сбрую. В разные стороны высылались дозоры и группы лазутчиков; одни возвращались, другие уходили. За оградой-частоколом, возведенной еще днем, устанавливали метательные машины. У костров жарили поросят и пили вино, захваченное на постоялом дворе «Нахтигаль». Старые вояки рассказывали молодежи о былых сражениях. Настроение у герцогского войска было приподнятое. Мало кто сомневался, что «лоскутное войско» графа Шато-д’Ора и его союзников устоит перед монолитом герцогских войск. Все сходились на том, что при первом же серьезном натиске союзники Шато-д’Ора либо разбегутся, либо переметнутся на сторону герцога и маркграфа. Еще больше поднялось настроение у воинов, когда после полуночи к лагерю со стороны Визенфурта подошел отряд в две тысячи человек во главе с его высочеством герцогом. Герцог, прослышав о том, что ожидается легкая победа, прибыл к войску, чтобы впоследствии историки приписали ему всю честь этого успеха. Для этой цели был приглашен хронист из монастыря Святого Андрея.
Отряд, прибывший с герцогом, в лагерь не вступил и временно разместился в лесу, укрывшись от вражеской разведки. Герцог не стал устанавливать свой шатер; спешившись, он сразу направился в шатер виконта де Легран дю Буа Курбе и велел созвать военный совет. Пока собирались командиры, виконт докладывал герцогу обстановку.
— Извольте взглянуть, ваше высочество, — говорил виконт, указывая герцогу на двойную линию костров по сторонам реки, разделявшей войска, — вон там, за второй линией костров, — войска графа де Шато-д’Ора — около десяти тысяч воинов, среди которых собственно войск Шато-д’Ора и его вассалов не более половины, скорее всего, менее половины. От реки, где расположен отряд присягнувшего вам маркграфа, Шато-д’Ор заслонился двумя тысячами воинов во главе с бароном фон Гуммельсбахом. Насколько нам известно, он — друг Шато-д’Ора и будет драться за него, как за самого себя. Гуммельсбах завалил просеку деревьями, и маркграфу, вероятно, не удастся взять этот завал. Но вместе с тем Ульрих де Шато-д’Ор не может снять оттуда ни одного воина, а мы сможем при необходимости взять оттуда примерно половину людей, когда понадобится нанести решающий удар.