— Ну как, ты не забыл, что надо делать?
— Нет, тетушка! — захихикал Теодор, устраиваясь поудобнее между ног своей госпожи. — Сейчас! Сейчас я засуну…
— Ох, какой он у тебя голубчик! — пропела Клеменция! — Погла-адь меня, погладь!..
— Тетушка, можно я поглажу вашу попку? — спросил Теодор и, не дожидаясь ответа, протянул руки к указанному предмету.
— Пожалуйста, мой дорогой птенчик, пожалуйста! — Клеменция почувствовала: мальчик стал действовать уже намного увереннее. Пальцы Теодора нежно и вместе с тем уже довольно уверенно стали ощупывать ее бедра, ягодицы и промежность, поглаживать волоски у нее на лобке.
…Кончилось все тем, что Клеменция, вконец измучив пажа, получила полное удовлетворение…
К завтраку собирались долго. Из разных углов донжона и других замковых помещений выбирались гости; похмельные и помятые, они наскоро ополаскивали свои небритые бородатые рожи с заплывшими глазами, приглаживая пятерней всклокоченные шевелюры. Наконец все вновь собрались в большом зале, где пировали накануне. Столы уже были накрыты. Однако на сей раз не было ни речей, ни церемоний — каждый приходил, когда хотел, и садился, куда хотел; похмеляясь, гости вспоминали, кто сколько выпил накануне. Хозяева долго не появлялись; первой из них пришла Альбертина, за нею — Клеменция в сопровождении Теодора, затем Альберт. Явился и Ульрих, предварительно окатившись из ведра колодезной водой. Пересиливая отвращение к еде, Ульрих принялся за тушеную курицу. Надо было поесть как следует, потому что предстояло нелегкое путешествие ко двору маркграфа — путешествие, результаты которого были непредсказуемы… Ульрих понемногу приходил в себя, и его начали интересовать разговоры за столом. Он обратил внимание на некоего молодого рыцаря, слишком уж часто поглядывавшего в сторону Агнес фон Майендорф. Альберт, сидевший рядом с Ульрихом, заметил эти взгляды и нахмурился.
— Как он смеет?! — прошептал юноша. — Смотреть на нее в моем присутствии!..
Альбертина, сидевшая на своем месте, почему-то фыркнула и покраснела.
— Кто это, друг мой? — спросил Ульрих, обращаясь к Альберту.
— Иоганн фон Вальдбург. Говорят, что император Барбаросса пожаловал его предков баронским титулом, но грамота, в которой об этом говорилось, пропала. То ли сгорела, то ли ее украли. Он-то себя называет бароном, но этого никто не признает. А замок Вальдбург — настоящий притон разбойников, так все говорят. Замок стоит в лесной глуши, там сам черт ногу сломит…
— Почему же вы принимаете его? — недоуменно спросил Ульрих.
— Прихоть матушки. — Альберт кивнул в сторону Клеменции и тут же взорвался: — Ну не-ет! Подобной наглости я не потерплю! Мерзавец!..
— В чем дело? — удивился Ульрих, словно и не замечая того, что так возмутило племянника.
— Да вы только поглядите на него! Здесь, у меня в доме, разглядывать эту… мою невесту! — взъярился Альберт. — И ведь делает вид, что не замечает ни меня, ни сестры! Негодяй!
— Мне кажется, милый племянник, что ваша сестрица тоже чем-то обеспокоена…
— Еще бы! Ведь этот пройдоха делал ей предложение еще три года назад, но матушка отказала ему, сославшись на малолетство Альбертины. Теперь он снова появился у нас в доме… Надо признать, — вздохнул Альберт, — что он чертовски нравится женщинам…
— Возможно, крошка Альбертина тоже ревнует? — спросил Ульрих.
— Ревнует? — Альберт яростно сверкнул глазами. — Да она в бешенстве! Неужели эта рыжая кукла Агнес лучше, чем Альбертина де Шато-д’Ор?!
— Похоже, вы больше досадуете на эту его измену вашей сестре, чем на покушение на невесту! — усмехнулся Ульрих.
— Отнюдь! — воскликнул Альберт. — И все же я проучу его!
— Отговорите его, мессир Ульрих! — озабоченно проговорила Клеменция. — Он может наделать глупостей!
— Прочь! — вскричал Альберт, резко отбрасывая руку Ульриха, пытавшегося удержать его. Он вскочил и заорал через весь стол: — Господин фон Вальдбург! Может, расскажете о том, как корова сжевала ваш баронский титул?! Мы от души бы посмеялись!
Уши Вальдбурга порозовели. Он процедил, поднимаясь с места:
— Сударь, вы, кажется, что-то сказали? Или это поросенок провизжал?
— Возможно, сударь, через некоторое время вы действительно будете визжать, как свинья, если я отрежу вам ваши малиновые уши!