Но вообще-то Райкалин сильно рисковал, сооружая такую многоступенчатую ложную легенду вокруг себя. Достаточно было оруженосцам задать два простеньких вопроса: «Как выглядит король Ярослав Хорфагер?» или «Кто такой князь Балош Скорый?» — и лживый рыцарь окончательно запутался бы в своих фантазиях, далеко оторванных от здешней действительности.
«Так что надо как можно быстрей и эти детали выяснить, — делал он себе наметки будущего. — Только у кого? И как?»
Попутно радовался, что потребовал заранее не приставать с лишними вопросами. Ну и вовремя вспомнил, что главное — это загрузить подчиненных работой поверх голов. Тогда им станет не до праздных вопросов.
— Немедленно проверьте комплектность наших доспехов! Все вычистить! Оружие в особенности! А я пойду гляну, что там снаружи творится.
Он направился к двери, как вдруг вспомнил о двух вещах: надо взять оружие и, второе, выяснить, что тут с платежной системой.
— Что у нас с деньгами? — Слово такое было, значит, что-то ответят. Но парни уже в сотый раз за сегодня надулись и выглядели обиженными. — Чего молчим? Конкретней нельзя?
Более непосредственный Ольгерд высказался в сердцах:
— А нечего было в кости проигрываться рыцарю Гальцару! Еще и наши последние серебрушки забрал и те проиграл!
— Точно?
— Что точно? Что проиграл или что забрал? — Оказывается, парень был не чужд едкого сарказма.
— Что последние, — повысил голос Шестопер, демонстративно сжимая кулаки и приподнимая плечи, словно для атаки. Но тут же спохватился, видя, как ребята вжались спинами в стену, и попытался улыбнуться разбитыми губами. — Да верю я вам, что больше нет у нас ничего, верю. Но уж больно мне… этого Гальцара надо было расслабить. Очень хотелось получить ответ на вроде бы ничего не значащий вопросик…
— Получил? — заинтересовался Петри.
— Само собой! Только этим знанием в корчме не расплатишься… Хм! — И принялся рассуждать вслух: — У кого бы мне подзанять денег?..
Так как пауза затянулась, Петри понял, что вопрос задан ему.
— Тебе многие из нашего отряда были должны, пусть и по чуть-чуть. Но все они… уже ушли на перерождение. Должны и другие рыцари, трое из них в отряде баннерета Молнара.
— И кто больше всех должен?
— Да тот же Коннеш Найт и должен! — выдал оруженосец сгоряча и тут же округлил глаза в ошеломлении. — А ты что, не помнишь?
Пришлось выкручиваться с помощью демагогии:
— Вот представь себе, дружище, что тебе нечто неприятно до омерзения. А уничтожить тварь или предмет нельзя до определенного срока. И не лучше ли просто сделать вид, да и самого себя убедить, что ты эту омерзительную тварь не замечаешь? А взамен назначить себе некий срок, после которого все зачтется. И вот вопрос: все ли мерзкие поступки твари ты станешь фиксировать, а потом перебирать постоянно в памяти?
— Нет, конечно! — сообразил парень. — Почти все постараюсь забыть сразу.
— О! Вот она, святая истина! — Василий почти перешел на тон проповедника. — И по делам его да воздастся ему! Вот и я забыл… Но! В то же время помню все! И если спрашиваю вас о чем-то, то лишь для проверки ваших знаний! — Затем еще больше повысил голос: — А вы, став моими особо доверенными помощниками, обязаны отвечать сразу, без раздумий и каких-либо сомнений! И тем более без вопросов и пререканий! Все понятно?
Теперь уже оба парня пялились на рыцаря, рискуя остаться без глазных яблок.
— Да, господин!
— И я задал вопрос!
— Рыцарь Найт должен шестнадцать с половиной золотых.
Василий не представлял, много это или мало, но предпочел сыграть озадаченность:
— Хм! Это когда только успела набежать такая сумма?..
— Два раза он брал как бы в долг, после твоего отказа от дуэлей с ним! — Теперь ответы были четкими, конкретными, словно ребята отчитывались перед маршалом. — Ты мотивировал отказ от поединка своей дружбой с Коннешом, а он с издевкой потребовал: раз друзья, мол, то одолжи пять золотых. Остальное набежало по мелочи.
— Ну да, помню… — Василий почесал в затылке. — Придется с этим типом разобраться… Кто еще должен?
Про остальных тоже доложили во всех деталях. Плохо было, что в отряде баннерета Молнара Райкалин мог опознать только самого командира да Коннеша Найта. И вообще крайне слабо ориентировался в законах, правилах и взаимоотношениях здешнего рыцарства. Дальше расспрашивать оруженосцев — уже перебор. При встречах с иными коллегами молчать, ссылаясь на поврежденный язык, тоже не выход, хотя на первых порах сойдет. Но ведь можно просто своими действиями, поступками или незнанием местных традиций попасть впросак.