Кто бы ни прошел в эту потайную дверь, он явно не остановился и не ждал с другой стороны, поэтому она приоткрыла ее и проскользнула внутрь. Дверь со щелчком закрылась, и паника держала ее за горло, пока она не нащупала позади себя ручку. Как только она нажала на нее, то почувствовала, что дверь подается. Значит, она сможет выйти, слава Богу!
Линнет постояла, пока стук сердца в ушах не стих немного и она не смогла слышать получше. Отсюда голоса были громче, но по-прежнему приглушенные и отдаленные. Постепенно глаза ее привыкли к темноте, и она сумела что-то разглядеть.
Силы небесные! Она вжалась спиной в стену, когда осознала, что стоит на верху длинного лестничного марша. Лестница круто уходила вниз сквозь туннель, выстроенный из каменных плит и исчезающий в темноте внизу.
Должно быть, это — потайной запасной ход, ведущий к реке. Отношения между королями и влиятельными лондонскими купцами зачастую бывали непростыми, и один из прежних королей мог предвидеть необходимость тайно бежать из Вестминстера.
Линнет снова подумала о странном поведении олдермена и о неловкости других купцов при разговоре с ней сегодня. Если олдермен — одна из фигур в капюшоне, за которыми она последовала, то она должна выяснить, с кем он тайно встречается и почему. Наверное, надо было бы вернуться за Франсуа… но нет, это отнимет слишком много времени, а она не может упустить свой шанс.
Она слегка приоткрыла дверь, чтобы впустить в узкий проем тонкую полоску света, и, сделав глубокий вдох, поставила одну ногу на следующую ступеньку.
Дрожь прошла по ней, когда в голове зазвучал голос старой знахарки, говорящей, что любопытство у нее в натуре… как у других зло. Она пройдет совсем чуть-чуть, только чтобы различить голоса — или посмотреть, куда ведет туннель. Если она будет держаться на безопасном расстоянии, то ничего страшного с ней не случится.
Вытянув в стороны руки, чтобы держаться за стены для равновесия, Линнет сделала еще несколько шагов. Темнота сгустилась, а запах сырой земли становился тем сильнее, чем глубже она опускалась. Наконец нога ее коснулась земляного пола.
Она вгляделась в черный проход перед ней. Во рту пересохло от страха, хотя чего она боялась, и сама не знала. Голоса здесь были громче, но все равно неразборчивы. Трудно было сказать, сколько еще до них. Она оглянулась через плечо. Тусклый свет на верху лестницы казался таким ужасно далеким.
Линнет облизнула губы. Может, вернуться? Каждая мышца в теле напряглась, призывая ее к тому, чтобы бежать, но у нее может не быть другого такого шанса выяснить, что все это значит.
После странного поведения олдермена казалось вполне возможным, что его дело здесь имеет какое-то отношение к ней. До сих пор все ее попытки разузнать, кто погубил дедушку, ни к чему не привели. Если то, что происходит здесь, прольет на это свет, она должна знать.
Она пройдет еще ровно столько, чтобы увидеть, кому принадлежат голоса, и услышать слова, которые они скандируют хором, ибо теперь она могла сказать, что это скандирование.
Сюда свет с вершины лестницы уже не доходил, и дальше ей пришлось пробираться на ощупь. Стены здесь были сырыми, из грубо отесанного камня, словно ход прорубили прямо в скале.
Линнет свернула за угол, и внезапно монотонный речитатив, настойчивый и повторяющийся, стал громче, и впереди показался свет. Она уже смогла разобрать слова: «Приди к нам. Приди к нам. Приди к нам».
Подобравшись поближе, она увидела, что ход расширяется в некое пространство, уходящее влево. Оттуда, где она стояла, была видна лишь малая его часть, поэтому она сделала шаг вперед. Сквозь просвет виднелись свечи на полу и пляшущие тени.
От страха колени ее ослабели, а голова закружилась. Кто же не слышал в детстве страшных историй о колдунах и ведьмах, якшающихся с дьяволом, об украденных детях, исчезающих бесследно, о рогатых демонах, вызываемых из ада, о мрачных, тайных ритуалах с жертвоприношением. Ладони ее вспотели, когда все эти байки, над которыми она в детстве презрительно фыркала, пришли ей на ум.
С колотящимся в ушах сердцем Линнет опустилась на колени и поползла вперед. Раз уж она здесь, то посмотрит, что происходит в этой комнате, хотя бы одним глазком, прежде чем убежит отсюда.
Она резко втянула воздух, когда что-то поползло у нее по руке. Сквозь вонь сырой земли улавливался запах ладана и какой-то острый, мускусный запах. Линнет продвинулась еще чуть-чуть вперед, вытягивая шею вбок, пытаясь увидеть, что делается в глубине комнаты.