Что это может быть? Вероятно, что-то для Элинор, хотя это мало похоже на ингредиент для любовного зелья.
Она спрыгнула на пол, когда дверь в кладовую распахнулась.
— Вот ты где, — сказал Джейми с дьявольской ухмылкой. — А я принес взбитые сливки.
Он поставил миску на длинный стол и принюхался, окидывая взглядом маленькую комнатку.
— Правда же, здесь чудесно пахнет? — спросила она.
— Чуточку остроты к моим взбитым сливкам не помешает, — отозвался Джейми с озорным блеском в глазах.
Он окунул палец в миску и поднес большую порцию сливок к ее губам. Она слизала сливки с его пальца, насыщенный вкус наполнил рот, и она закрыла глаза от удовольствия. Когда он заключил ее в объятия и поцеловал, его вкус смешался со вкусом сладких сливок. Головокружительные запахи ударили ей в голову, и она оперлась спиной о стол.
Линнет решила, что позже расскажет Джейми о Марджери, незапертой двери, загадочном снадобье…
Глава 23
Рождественские празднества близились к концу. После стольких дней чрезмерных возлияний и чревоугодия гости были шумливы. Линнет почти не слышала звуков флейты, арфы и тамбурина из-за гула разговоров в Большом зале.
Линнет заметила Мартина, разговаривающего с какими-то другими оруженосцами, и взяла его за руку, чтобы оттащить в сторону.
Когда он повернулся, глаза его расширились.
— Л-леди Линнет.
После небольшой задержки Мартин отвесил ей официальный поклон, ударившись при этом о мужчину позади него. Тот заругался, но Мартин, казалось, не заметил.
Линнет про себя вздохнула. За столько времени парню уже следовало бы к ней привыкнуть.
— Ты не видел сэра Джеймса? — спросила она, вглядываясь в толпу.
— Он п-поехал прогулять Грома.
Кто-то прошел мимо, и блеск серебра у пола привлек ее внимание. Она застыла неподвижно, как столб, не в состоянии ни вдохнуть, ни выдохнуть. В проеме между леггинсами мужчин и юбками женских платьев, на черном квадрате кафельного пола блестел серебряный наконечник трости в виде львиной лапы. Ее взгляд сузился, как туннель, устремившись к нему сквозь толпу.
Линнет слегка покачнулась, застигнутая врасплох волной головокружения, когда воспоминания взорвались у нее в голове. Они с Франсуа, держась за руки, прячутся под кроватью. Мужчины спорят. Все, что она видит, — это их ноги… и серебряную львиную лапу в основании трости.
«А где дети? Где они?»
Скрипучий голос сердит, настойчив. С каждым словом когтистая серебряная лапа стучит по деревянному полу. От воспоминания об этом звуке желудок у нее судорожно свело, а ладони вспотели.
— Миледи, вам нехорошо?
Кто-то взял ее за руку, заговорил с ней.
Она стряхнула руку и медленно подняла взгляд от серебряного основания трости, чтобы увидеть человека, который держит ее, — человека, которого она искала так много лет. Она увидела внезапный проблеск зеленой парчи, но потом толпа передвинулась и скрыла человека из виду.
— Оставьте меня! — бросила она, стряхивая ладонь, которая опять взяла ее за руку.
С колотящимся в ушах сердцем Линнет двинулась к своему врагу. Мичелл соврал ей, назвал другое имя. Человек с тростью не умер. Он здесь, в Виндзоре. Должно быть, Мичелл врал и тогда, когда утверждал, что тот человек был всего лишь посредником, таким же, как и он.
Враг стоял к ней спиной. Она окинула взглядом превосходную парчу, натянувшуюся на широкой, толстой спине, и замысловатую шляпу с длинным концом, свисающим с плеча наперед.
Он разговаривал с Глостером, Элинор… и Помроем. Но тех, других, она почти не замечала. Даже Помрой не имел значения. Она дала клятву в тот день, когда пряталась под кроватью. Наконец-то она нашла своего врага. Десять лет она ждала. И теперь он от нее не уйдет.
Сердце ее колотилось в ушах, заглушая все остальные звуки, когда она направилась к нему сквозь толпу. Проблеск благоразумия прорвался сквозь ее туман: не здесь. Не здесь, в зале, перед всеми этими людьми.
Но ей нужно увидеть его лицо. Делая широкий круг, она стала обходить зал, пока не встала за колонной напротив него. Закрыла глаза и прислонилась головой к колонне, собираясь с силами. Несмотря на все усилия найти его, враг скрывался от нее на каждом повороте. И вот наконец она узнает, кто он.
Будет ли это кто-то, кого она знает? Один из старых дедушкиных друзей, как и остальные?
Преимущество сейчас на ее стороне. Она не должна предупреждать его, что знает, кто он, и что намерена уничтожить его.