Что же касается раненого госпитальера, то о его пребывании в комтурии никто не ведал, а орден умел хранить свои тайны. В любом случае, как считал Годвин, чем позже о больном станет известно, тем лучше для него. Ибо сейчас для раненого самым важным был только покой. Это же понимал и комтур, который велел лекарю не упоминать при госпитальере о судьбе его невесты, дабы не принести страждущему очередное волнение и боль. Однако, как оказалось, этого и не понадобилось. Ибо Артур ле Бретон, придя в себя, даже не вспомнил о Милдрэд Гронвудской. Он вообще начисто все забыл. И это при том, что он узнал брата Годвина, сказал, что тот опять весь в трудах, как пчела, а вот он…
— Кто я? — хрипло спросил он у лекаря, и на лице его отразилась тревога.
Брат Годвин задумчиво поскреб подбородок. Потом назвал рыцарю его имя, и тот как будто приободрился.
— У меня красивое имя.
И все же мысли его были до странности путаные. Он лежал, глядя в низкий сводчатый потолок, и слегка хмурился. Его пугала необычная пустота в душе. Однако Артур отметил, что его тело, по-прежнему слабое, стало послушным. После выхода из небытия это было приятно. Тяжелые, еще негнущиеся конечности медленно подчинялись, и он почти с удовольствием ощутил чувство голода.
Когда госпитальер попросил поесть, брат Годвин обрадовался. Оставив своего помощника подле выздоравливающего юноши, он сам отправился в кухню, решив выбрать для госпитальера что-нибудь сытное, но легкое — мягкое куриное мясо в жидком бульоне, немного разбавленного красного вина, дабы придать сил. Вернувшись, лекарь заметил, что госпитальер разговаривает со служкой. Выходя, последний успел шепнуть лекарю:
— Парень удивляется, что он — рыцарь ордена Святого Иоанна. И еще больше его изумляет, что он в комтурии тамплиеров. Бог свидетель, соображения у него не более чем у новорожденного.
Годвину хотелось самому разобраться во всем, да и лишний повод перемолвиться словечком общительному лекарю был приятен. Только вот утомлять раненого излишне не следовало.
Оказалось, что рыцарь и впрямь ничего не помнил. Но вопросы он задавал, и Годвин осторожно отвечал на них. Сказал, что госпитальер Артур ле Бретон гостил у барона из Гронвуд-Кастла, но на замок напали, и он получил ранение.
Еще лекарь отметил, что все сказанное им вызвало у госпитальера больше любопытства, нежели волнений. Точно жаждущая влаги почва, он с жадностью впитывал все, что было ново для него. Однако, будучи еще очень слабым, он вскоре стал подремывать, а когда заснул, то спал уже спокойно, дыша глубоко и ровно. Годвин мог гордиться своими лекарскими способностями и собирался доложить, что отныне его подопечный пойдет на поправку. А еще его так и подмывало сообщить, что в его врачебной практике появился столь редкий случай, как полная потеря памяти. Как долго это продлится? Годвин слышал, что память может либо вернуться сразу, либо возвращаться частично. Во втором случае воспоминания возникают начиная с самых давних, а вот последние события могут так никогда и не восстановиться в памяти.
Когда он явился к Ричарду Гастингсу с сообщением, то с важным видом произнес только одно слово:
— Амнезия.
Потом пришлось пояснять, что в переводе с греческого это означает отрицание воспоминаний. Такое порой бывает после ранения в голову. И пока что рыцарь Артур не может похвалиться, что он что-то вспомнил. Юноша больше слушает и, надо отметить, все сказанное запоминает быстро.