— Пока что я лишь знаю, где я рос, вспомнил людей, какие меня окружали, вспомнил, чем я жил и к чему стремился. Многое из этих воспоминаний смущает меня. А когда в Иерусалиме я поведал о своем недуге некоему арабскому лекарю… О, сэр, не смотрите на меня так и не осеняйте себя крестным знамением, словно я побывал у самого нечистого! Учтите, в Палестине мы жили бок о бок с неверными и даже научились общаться с ними. Так вот, лекарь сказал, что если мне не удается что-то вспомнить, то это потому, что в глубине сердца я сам не желаю этого.
Гастингс кивнул, словно соглашаясь. Подумал: хорошо, что он не упомянул имя Милдрэд Гронвудской. Незачем Артуру знать, что его бывшая невеста стала сожительницей принца и ее имя опорочено. Особенно после того, как она принялась настаивать, чтобы Юстас развелся с Констанцией и сделал ее своей женой. Это было неслыханное требование, какое привело к немалым неприятностям. И Гастингс должен был поведать об этом, если уж решил поделиться последними новостями. Но при этом он постарался не называть имя саксонки.
Итак, в Англии дела не самые благословенные. По сути, война тут никогда не прекращалась. В позапрошлом году король осаждал Вустер, в прошлом опять шли бои за Уоллингфорд. Продолжаются военные действия и между отдельными баронами, но это уже независимо от воли короля. Стефан сильно сдал после кончины супруги, а его сын потерпел неудачу в Нормандии, и кровь, пролитая там английскими воинами, оказалась бессмысленной и ненужной. После поражения за морем принц Юстас, и ранее не очень популярный, стал еще более нежелателен в качестве наследника Стефана. Конечно, у короля есть и другие дети, но его второй сын, Вильям Душка, не проявляет к правлению никакого интереса, а дочь выбрала монашеский удел. Поэтому ныне король остается в окружении уже состарившихся приверженцев и все его надежды сосредоточились только на старшем сыне.
Этой зимой Стефан решил вернуться к своему давнишнему плану — он хочет короновать Юстаса еще при своей жизни. Если подобное случится, то Юстас станет помазанником Божьим, а Генрих всего лишь захватчиком, добивающимся свержения законных королей, ибо помазание — божественный акт. К тому же недавно умер Папа Евгений, который категорически выступал против коронации Юстаса, а вновь избранный понтифик, семидесятилетний старец Анастасий IV, довольно равнодушен к политике. Пользуясь благоприятным моментом, Стефан насел на церковников, и в этом ему помогал Генри Винчестерский. В итоге им почти удалось повлиять на примасов. Но тут неожиданно пришло письмо из Ватикана: Папа Анастасий категорически выступил против помазания Юстаса. Оказалось, что Юстас имел глупость еще раньше отправить его святейшеству послание, в коем требовал развести его с Констанцией Французской. Но благочестивый Анастасий категорически против разводов. Достаточно того, что Европу потряс разрыв французской королевской четы, а тут еще и в Англии… Вероятно, Папа навел справки о предполагаемом наследнике Стефана, что-то узнал и решительно потребовал от церковников Англии отказать Юстасу в помазании.
Это привело к разрыву между королем и Церковью. Даже всегда умеющему улаживать споры Генри Винчестерскому не удалось это предотвратить. Стефан, разумеется, разгневался и, подстрекаемый не менее разозленным сыном, решил сместить с должностей немало прелатов, да еще и хотел обобрать монастыри.
— Вот тогда-то вмешался орден тамплиеров. — Гастингс вздохнул, будто сожалел по этому поводу. — Известно, что наш командор Осто де Сент-Омер всегда поддерживал Стефана. Конечно, ордену не пристало вмешиваться в мирские дела, но тут Осто действовал для блага Англии. Он сумел уговорить и короля, и церковников, так что они разъехались с миром, хотя Стефану все же удалось востребовать с Церкви за оскорбление его величества пятьсот фунтов полновесным серебром, что дало ему возможность оплатить новую армию. Как раз кстати, учитывая, что Генрих уже высадился и начал собирать сторонников. Так что вы прибыли в раздираемую войной страну, друг мой, и вам не единожды стоит подумать, ехать ли куда далее или все же…
— Я поеду, — твердо ответил Артур, глядя на огоньки свечей, звездочками отражавшиеся в его темных глазах. — Я поеду в Шрусбери, откуда я родом. Поэтому, сэр, прошу вас как можно скорее освободить меня от орденских обетов. Я не смогу спокойно жить, пока все не выясню. Уж таков я есть. Однако…
Он вдруг замялся, как будто смутившись, но все же спросил:
— Скажите, сэр, вы не выяснили, кто была та женщина, что кричала в церкви? Ну, когда я чуть не женился на недостойной особе.