Молча и быстро, как стая теней, люди Артура кинулись вперед. Повстречавшиеся им на пути взволнованные монахи спешно расступались, выкрикивая, что во дворе аббатства невесть что творится. Артур и сам это понял, когда миновал длинный сумеречный проход собора и выскочил на паперть. Перед ним бурлил настоящий водоворот из тел, вскинутого оружия, метущихся рук; он увидел, как местные парируют выпады клинков солдат принца сплетенными из ивняка щитами, нападают со своими вилами и пиками, со всех сторон летят камни и стрелы, и Артуру тут же пришлось поднять щит, в который впилась стрела, ибо его воинов приняли за подоспевшую к принцу подмогу.
Артур глянул из-за щита, пытаясь понять, где в этой мешанине сам принц.
— Живо прорывайтесь к фонтану! Юстас там! — Он указал мечом, но не успел сбежать со ступеней, потому что на него наскочили вооруженные охранники принца. Пришлось отбиваться.
Воины Юстаса скорее, чем кто-либо, поняли, что появившиеся из собора воины не из их отряда. И хотя на людях Артура не было никаких отличительных знаков — все в схожих кольчугах, куртках и шишаках — и их можно было спутать с солдатами Юстаса, в бою опытные воины сразу отличали своих от чужаков. И они схлестнулись с ними с такой же яростью, с какой только что бились с вооруженными вилами и кольями местными жителями.
— Пробивайтесь к Юстасу! — пытался докричаться до своих Артур, разя одной рукой, а второй успевая подставлять щит под колющие и режущие удары солдат принца.
Все вокруг бурлило от беспрестанного движения: сталкивались тела, мелькали искаженные лица, взмывали руки с зажатым оружием, сшибались щиты. Битва разгоралась нешуточная, но бестолковая; в тесноте двора солдаты мешали друг другу, и многие из них вынуждены были бездействовать: спины товарищей не давали им дотянуться до противника. А у ворот, между аббатскими строениями, вообще произошла настоящая давка, ибо прибывшие молить принца мирные жители толпой кинулись к проходу, там образовался затор, слышались истеричные крики женщин, стоны, мольбы о помощи.
Артур прорывался к фонтану, где бился в гуще своих людей принц Юстас. Он не успел надеть кольчужный капюшон, и по его виску текла кровь, но сражался он отчаянно. Артур устремился к нему, однако его оттеснили, пришлось отступить, и он неожиданно оказался в стороне от своих людей и теперь отбивался сразу от двух наскочивших на него воинов. Принял удар на щит, увернулся от идущего сбоку удара и лягнул нападавшего с другой стороны. Артура выручили его длинные ноги, но противник не упал, просто навалился на кого-то сзади, выпрямился и вновь с криком пошел в наступление. При этом он бил сверху вниз, в пах, и Артур лишь чудом отвел этот удар, одновременно сделав выпад вправо, поверх щита, и попал в голову другого врага.
Оглушив ударом по шлему очередного нападавшего, Артур отскочил и, воспользовавшись минутной передышкой, взобрался на цоколь колонны нижней галереи аббатского дворца. Сверху он видел, что большинству его людей все же удалось пробиться к фонтану, они старались окружить Юстаса, но тот показал, что не из тростника его сделали, отбивался отчаянно и даже сам наносил столь ловкие и меткие удары, что люди вокруг него падали, а он крутился вьюном, то отступал, то наседал на противника, раскрыв в яростном крике рот и вытаращив глаза.
Все, смотреть больше было невозможно, снизу уже кто-то замахнулся копьем, Артур подставил щит, но враг ударил так сильно, что пробил его насквозь, поранил ему руку, но и само копье застряло в обшивке. Резко отбросив щит, Артур тем обезоружил противника и мгновенно ударил его сверху по кожаному оплечью. Бил туда, где шея переходит в плечо, так что нанесенный сверху удар разрубил плотное оплечье и вонзился в плоть. Одновременно Артур ударил ногой в лицо кого-то еще и успел укрыться за колонной, по которой так ударили булавой, что полетела каменная крошка, сверкнули искры.
Как ни странно, он узнал нового нападавшего — разглядел его пышные усы, даже насупленные брови под ободом шлема различил. Геривей Бритто. Умелый воин, к тому же вооруженный не мечом, а утыканной шипами булавой — страшным, сокрушительным оружием. Артур же оказался без щита, поэтому скорее готов был сбежать от такого противника, если бы было куда…
Меч гораздо легче булавы, он не выдерживает ее удара, булаву можно только отводить в сторону, что Артур и сделал несколько раз, одновременно уклоняясь то влево, то вправо. Но его спасло то, что в толчее кто-то толкнул Геривея, они почти сшиблись, грудь в грудь, лицо в лицо, разделенные только окованным щитом Геривея. И тут Артур воспользовался преимуществом меча над булавой — меч был более быстр в движении — и молниеносно вскинул руку, вонзив острие прямо в лицо Геривея. Тот охнул, отшатнулся, его лицо оказалось распорото до зубов, но это было хоть и болезненное, но не смертельное ранение. Артур не мог позволить Геривею опомниться и, перехватив меч обеими руками, что есть сил рубанул по этому оскаленному кровавому лицу, почти снеся бывшему графу Уилтширу верхнюю часть головы со шлемом.