После ухода девушки молодые люди тоже удалились: было слышно, как они шутят и смеются, спускаясь по лестнице. Отправился отдыхать и Гай. Пенда сказал, что пойдет проверить, как несут дозор охранники у ворот — внутренних и внешних. Пусть его лорд и считал, что нынче им ничего не угрожает, но Пенда лично хотел удостовериться, что ворота хорошо охраняются, решетки опущены, а мосты надо рвами подняты.
Эдгар и Гита остались в соларе, сидели друг против друга в удобных креслах с высокими спинками, подле них в напольных подсвечниках горели длинные белые свечи, освещая солар ровным золотистым светом. Эдгару и Гите всегда было хорошо вместе, они ощущали умиротворение друг подле друга, да и поговорить им было о чем. Особенно теперь, когда весть о скорой свадьбе их дочери уже разошлась. Супруги намеревались устроить пышное и великолепное празднество, которое, однако, потребует немалых затрат. Но Эдгар не хотел скаредничать, когда речь шла о венчании его любимой дочери, да и с ярмарки они получили неплохую прибыль. Часть вырученных денег он уже переправил в комтурию тамплиеров, где их пустят в дело под неплохие проценты, однако немало оставил в своей казне, собираясь употребить их на свадебные торжества. Леди Гита с удовольствием слушала, что ее муж уже условился о том, что венчание будет проходить в большом соборе города Или, причем обряд совершит сам епископ Илийский. Им же следовало обсудить, кого из знатных гостей пригласить на свадьбу; наверное, стоит отправить приглашение королевской чете, а там, во время торжеств и празднеств, у Эдгара наверняка будет возможность попросить короля за их друга и родича Гая де Шампера.
Гиту воодушевляли подобные планы. Эдгар видел, как она оживилась, рассуждая о том, какие увеселения должны быть на свадебном пиру, как было бы неплохо, чтобы потом молодые обосновались в усадьбе Незерби — и недалеко от Гронвуда, и возможность быть вполне самостоятельными, и…
Ее оживленная речь была прервана неожиданно раздавшимся у ворот замка звуком рога.
— Похоже, стражники подают сигнал о прибытии в Гронвуд какого-то гостя? — удивился барон.
Гита не почувствовала беспокойства, и Эдгар, стараясь не тревожить ее, вышел из солара, чтобы вызнать у Пенды, кто мог явиться к ним в столь неурочный час. Но в глубине души барон напрягся: бесспорно, Гронвуд-Кастл — неприступная крепость, однако сейчас тут так мало людей… И кто бы ни был прибывший, разумнее отказать ему в приеме.
Однако того, что в Гронвуд прибыл такой гость, Эдгар не ожидал. Он уже стоял у выхода в донжон, когда к нему примчался запыхавшийся Пенда и сообщил, что в замок приехал сам принц Юстас во главе большого отряда.
Эдгар был удивлен, но успокоился. Он был другом королевской семьи, да и принять у себя наследного принца — великая честь для Гронвуда. Поэтому он повелел Пенде поспешить к барбакану, опустить мосты и отворять ворота.
Верный сенешаль замешкался лишь на миг.
— Милорд, напомню, что с его высочеством прибыло немало вооруженных воинов. А замок сейчас по сути пуст.
Но Эдгар не заметил тревоги в его голосе, истолковав уточнение по-своему:
— Что ж, возможно, из-за этого у нас прибавится хлопот. А ты, после того как впустишь его высочество, поспеши распорядиться, чтобы в кухне разожгли печи и приготовили Юстасу и его людям что-то из снеди.
Он посмотрел, как Пенда, тяжело переваливаясь при своей внушительной комплекции, побежал к воротам, а сам вернулся в большой зал. На пороге он увидел столпившуюся горстку слуг, даже заметил среди них и этого неприятного Риса, вызывавшего в нем чувство легкой оторопи. Не будь рыжий валлиец оруженосцем Артура, он бы с удовольствием указал ему на дверь.
Сейчас именно Рис первым обратился к барону своим высоким, ломающимся голосом:
— Я правильно понял, милорд? В Гронвуд-Кастл прибыл сын короля?
Эдгар ограничился кивком. И тут же забыл о Рисе, когда тот бегом кинулся куда-то вглубь покоев. У барона же были иные заботы: он приказал кое-кому из слуг поспешить к гостю, принять у него и его свиты лошадей, другим велел зажечь побольше факелов, распорядился, какой покой приготовить для принца. Хорошо, что Гита еще не спала, и, когда жена появилась на верхней площадке лестницы, он, сообщив новость, принялся обсуждать, кого из челядинцев поставить в услужение к королевскому сыну. Решили, что это будет Торкель, и молодой сакс, узнав о решении барона, так и расцвел гордой улыбкой.
Когда в зал вбежал Артур, на ходу вправляющий рубаху в штаны, Эдгар лишь мельком отметил, что того, похоже, вызвал Рис — этот странный тип бежал следом за юношей, и лица у обоих были взволнованными.