- Я ещё раз повторяю, это ошибка.
- Ошибки быть не может, - хладнокровно заявил следователь, буравя Степанова злым взглядом, - на вас есть обширные показания. Если хотите точно знать, то вас сдали два боевика. Мы их взяли в горах три дня назад, и они раскололись. Откуда, по-вашему, боевикам из двух разных групп известны ваша фамилия, должность, место жительства, если вы простой следователь? И, наконец, как мог простой следователь заявиться на квартиру, где боевики готовили акцию, и ещё правильно назвать пароль? Так что я сейчас пойду, а вы до утра хорошенько подумайте, Степанов.
- Позвольте, меня же ждут на работе, да и жене, ребёнку я должен хоть что-то сообщить? - заволновался Степанов.
- А детям, которых твои сообщники взорвали спящих в доме, кто-либо сообщал? Сиди здесь и думай, как нам быстрее обезвредить твоих подельников. Понятно?
Степанов за ночь попытался обдумать стратегию своей защиты. Он уже понимал, что следователь сказал ему далеко не всё. Видимо, у него имелись ещё какие-то показания или косвенные улики. То, что прямых нет, Степанов не сомневался. Но утром к нему пришёл не следователь, а адвокат.
- Здравствуйте. Я ознакомился с вашим делом. Ну и нахлобучили они на вас - прямо таки всё, что могли.
- Это какая-то ошибка, - продолжал настаивать Степанов.
- Разумеется, ошибка. Иначе и быть не может. Они считают вас руководителем подпольной ячейки.
- Чего, чего?
- Вот и я просмотрел материалы дела - абсолютная глупость. Мы всё это легко отметём. Другое дело - халатность, повлекшая за собой пособничество, тут уж, извините, вам четко светит от двух до пяти. Но если похлопотать, то можно обеспечить мягкий режим и исправительное заведение для бывших сотрудников. Сами понимаете, в тюрьмах к бывшим отношение не лучшее.
- И это всё, на что вы способны?
- К сожалению, да. Адвокаты не волшебники, а только посредники в отношениях между клиентом и законом. Давайте обсудим вопрос гонорара. Я, знаете ли, люблю и специализируюсь на делах сотрудников МВД. Всегда очень серьёзные и толковые клиенты, им многое объяснять не надо.
- Я вас вынужден разочаровать, - с грустной усмешкой проговорил Степанов, - Я ни в чём не виноват и хочу добиваться справедливости. А потом, я когда служил - не брал. У меня нет дорогих машин, квартир. Так что мне нечем вам платить.
- Жаль, что так вышло, - адвокат задумался, - Как жаль, что у вас нет какого-нибудь неофициального профсоюза или фонда. Как это не парадоксально, но на сто случаев, всегда встречается кто-нибудь, как вы.
- Ну так подскажите министру внутренних дел, чтобы создал такой фонд, - съязвил Степанов.
- Как вы это себе представляете? Отказные деньги - 15%, за возбуждение дела 10% и так далее, - адвокат рассмеялся. - А может ввести подушный налог, как в Великобритании? Нет! Чтобы милицейская братия, добровольно отчисляла с трудом и слезами вымученные доллары в фонд? До такого уровня самосознание масс ещё не доросло. Но вы, не побрезгуйте, и примите мой совет - защищайтесь на процессе сами. Иначе наши бесплатные адвокаты всё перепутают и переврут.
- А небольшую просьбу вы выполнить сможете?
- Смотря какую? Адвокат постоянно ограничен законом и, как в нашем случае, средствами.
- Это не дорого. Сообщите жене, что со мной всё в порядке и я скоро выйду. Вот её телефон.
- Я непременно ей сообщу. Только на счет скорого выхода, вы заблуждаетесь.
Адвокат оказался прав. Два месяца следствия пролетели тягуче неприятно. Морально Степанов держался неплохо, но вот плечо, ужаленное стеклянным демоном, постоянно о себе напоминало. Перед самим судом, боль стала настолько сильной, что всю ночь он не спал. А надо было бы, так как защищать себя Степанов решил сам.
Суд, как оказалось, и вовсе прошёл без сложностей. Обвинений в явном участии ему даже не предъявили, зато в отношении преступной халатности и, как указал прокурор, явной и очевидной замешанности в террористической деятельности, Степанова осудили на четыре года общего режима и, разумеется, увольнения из органов без пенсии и без всего. А ещё через месяц Степанов был этапирован в колонию. Начальник колонии, пожилой подполковник, посмотрел документы, выслушал короткий рассказ Степанова и не стал спорить:
- Может это и правда, что тебя круто подставили? Слухи разные ходят, кто его знает. Но закон, он и в Африке, закон. Будешь хорошо себя вести, через пару лет попробую подать тебя на амнистию.
Дней десять Степанов привыкал к лагерному режиму. Тюрьма никогда не была сладким местом, а уж в России она сладкой никогда не была. Блатные его не трогали, видимо опасались крепкого сложения и не хотели неприятностей. Только вот плечо постоянно ныло и даже стало немного опухать.
Однако ночью его вызвали из барака, сказав, что с ним хочет говорить какой-то большой человек. Степанов не стал воображать, а спокойно вышел в сопровождении двух заключённых. Остановились они у медпункта, где горел свет. Парни жестом предложили Степанову войти, а сами остались снаружи. За столом где днем сидел фельдшер, его ожидал старик, в такой же как и все арестантской одежде, весь седой. В лагерной столовой он приметил этого человека, потому что тот всегда сидел за отдельным столиком. А если кто-либо предпринимал попытки пристроиться рядом, то несколько крепких парней настойчиво предлагали такому пересесть куда-нибудь. Степанов, как ему показалось, раньше уже где-то встречал этого человека, но даже его тренированная милицейская память ничего не подсказала.
- Здравствуй, сынок, - приветствовал его старик.
- Здравствуй отец.
- У всех у нас один отец, Царь небесный, - старик с любопытством осматривал Степанова.
- Я не в том смысле, - поправился Степанов, - Я имел в виду, что вы значительно старше меня.
- Это смотря как считать, - загадочно улыбнулся старик. - Я не очень то верю, что ты, бывший мент, связался с террористами. Ты, скорее всего, кому-то очень сильно мешал. Вот тебя и убрали. Кому мешал? Думай!
Старик удивительно строго и властно посмотрел на Степанова. Казалось, что его взгляд приникает куда-то вглубь сознания, ворошит прошлые воспоминания. Почему-то вспомнился стеклянный демон, снова больно заныло плечо, упрямый мальчишка по имени Генрих, деньги его отца, потом дочка с обновками, жена. Затем капитан, новый начальник отдела, генерал какой-то и ещё странные и не знакомые Степанову лица мужчин с бородами.
- Не должен бы я деньги брать, - сообразил Степанов, - вот за это и сижу.
- Если тебя послушать, то всей милиции сидеть надо лет по триста, каждому.
- Они же простые люди, а я рыцарь света. Я не должен был стяжательством заниматься.
- Как плечо? - неожиданно спросил старик, - Не беспокоит?
- Ноет, особенно на восходе и на закате.
- Ну-ка ложись, я тебя осмотрю, - предложил старик.
Степанов снял одежду и лег на кушетку. Старик некоторое время водил руками над плечом Степанова, затем сильно надавил одной рукой на грудь, а второй, в которой оказались хирургические ножницы, проткнул плечо Степанова и, как ему показалось, что-то там зацепил. Степанов от боли попробовал дернуться, но могучая рука сильно прижала его к кушетке. Послышался хруст, словно старик выдергивал из человека какую-то часть. Степанов закричал от боли и неожиданности, а старик уже выдернул щипцы с каким-то острым шипом, бросил его на землю и яростно затоптал ногами.
- Всё, мой хороший, все! Теперь боль отпустит и рана до утра заживёт. И беды твои пройдут. Глубоко же он тебе иглу загнал.