Ли же в порыве истерии спрятала от чужих глаз под широкой курткой большое количество ножей и кинжалов, а также плеть с крюками на конце. Девушка в совершенстве владела всеми видами холодного оружия, а также имела навыки рукопашного боя и знала, как быстро и точно обезвредить противника, чтобы он больше никогда не встал. Это первое, чему она научилась, оказавшись в команде Алисы. Ее паранойя иногда приносила пользу, чему в первую очередь была рада именно Ли, поскольку все навыки были доведены до автоматизма, и когда ситуация казалась ей настолько плохой, что мозг в страхе отключался, подключались рефлексы, позволяющие ей выживать все это время. Для Себастьяна была выделена катана с родины Мамото из прочной стали, идеально наточенная и очень красивая, что и являлось основным критерием выбора демона. Для Алисы оружейник сам подобрал оружие на вой вкус, поскольку ему в этом деле доверяли безусловно и единолично. Больше никому не доводилось выбирать оружие для охотницы.
— А Себастьян не пойдет? — охотница заметила, что демона не видно за спинами друзей. Она почему-то подумала, что тот испугается воскресших и не пойдет на кладбище, среди обитателей которого наверняка были и те, кого Себастьяну доводилось видеть в обители своего господина.
— Да как же, ага. Не пойдет он, конечно, — недовольно пробубнил Сончже, чей слух позволил ему понять, что тот все еще собирается, пытаясь побороть что-то из одежды.
— Он переодевается, — пояснил Мамото. — Нужно немного подождать.
Через пять минут у Алисы кончилось терпение, и она пошла к Себастьяну, которому приспичило переодеваться в комнате Ли, поскольку там можно было запереться, чего нельзя было сделать в мастерской Мамото. Девушка пустила его в обмен на обещание ничего не трогать в комнате, и тот поклялся всеми душами, что замучил в аду, что не притронется ни к чему, что ему не следует трогать. Теперь же, судя по грохоту, стало ясно, что обещание он все же нарушил. Алиса громко постучала в дверь кулаком и крикнула:
— Ты чем там занимаешься?! Сколько можно переодеваться?! Тебе жить надоело?! Не беси меня и выходи сейчас же! — она хотела пнуть дверь что есть силы из-за нарастающего гнева, но та открылась, и Алиса пнула Себастьяна по левой ноге чуть ниже колена. Тот запрыгал на целой конечности, держа руками место удара и вопя от испуга и боли, которую испытал, получив удар специально утяжеленными для борьбы с мертвецами ботинками с шипованной подошвой. Из немного надорванной штанины показалась окровавленная плоть, которая почти сразу начала заживать. На его крик сбежались остальные и, поняв в чем дело, жутко засмеялись. Да, с появлением этого чудика все стали смеяться намного чаще, хотя тот искренне не понимал во многих случаях, почему всем вокруг так весело. Но Сончже, видевший и слышавший больше, чем остальные, прекрасно понимал, что их новый жилец не такой идиот, каким пытается себя выставить перед остальными.
Спустя минут пять терпение кончилось уже у всех, и они все вместе вытолкали демона на улицу, не смотря на его неумолимое желание переодеться во что-то не испорченное Алисой. Ему не хотелось представать в рваной одежде даже перед мертвецами. Но перед выходом тот успел покопаться в гардеробе Сончже, перерыв весь старый платиной шкаф, в котором вампир с гордостью хранил все свои вещи. Это было не сложно, поскольку все, что ему казалось надоевшим, некрасивым или вышедшим из моды он выбрасывал на помойку без всяких зазрений совести.
Солнце сразу ударило в лицо покинувших убежище. Вампир рефлекторно закрыл лицо руками, опасаясь ожогов и следующей за ними ослепляющей боли, но ничего не последовало. Он быстро опустил руки и огляделся по сторонам в страхе, но заметил на себе лишь любопытный взгляд Себастьяна, который быстро опустил взгляд и поспешил за Мамото по внутреннему двору к импровизированному гаражу, где хранилась вся основная техника как раз для таких случаев. Группа села в подходящий автомобиль. За рулем как всегда сидел Сончже. Он единственный из этой компании, кто имел водительские права и мог сидеть за рулем машины. Ли из-за своих видений и предчувствий пару раз едва не угодила в аварию, от которых ее уберегли внимательные пассажиры. Мамото не мог водить, так как одна нога отсутствовала, а из-за отсутствия какой-либо чувствительности или датчиков в протезе он не мог понять, нажимает он на педали или нет. А Алисе и вовсе по документам было четырнадцать лет. На большее она не выглядела, как бы ни старалась. Что касается Себастьяна, то он вообще боялся машин и называл их приспособлениями для жестоких убийств. Даже на место пассажира он садился с огромным нежеланием.
Весь путь до кладбища прошел в спорах между Себастьяном и Ли. Канадка хотела убивать зомби вместо демона, а ему предлагалось закапывать могилы. Себастьян же вообще не хотел никуда ехать вовсе, предлагая Сончже его высадить где-нибудь неподалеку, чтобы он подождал, пока они сами все закончат, на что тот громко ругался, поддавшись провокации и называя демона трусом и безмозглым кретином, которого выкинули из Ада, поскольку тупее и трусливее демонов просто не существует. А Алиса и Мамото сидели с выражением глубочайшего стыда за этих двоих на лице и думали о том, чтобы выкинуть всех троих на съедение зомби. После того, как японец высказал это предложение слух, все замолчали, кто-то из-за страха, кто-то из обиды, а Себастьян же задумался над тем, как долго зомби будут его жрать, прежде чем наедятся, ведь он вполне способен быстро регенерировать ткани и органы своего смертного тела.
Когда автомобиль заехал на территорию кладбища, там было тихо и спокойно. Эта атмосфера казалась зловещей даже для такого места, как место захоронения мертвецов. Проехать далеко автомобиль не мог из-за старинной планировки еще в те времена, когда автомобилей еще и в воображении самых выдающихся ученых не было. Поэтому группе пришлось пройтись пешком довольно большое расстояние. Осматриваясь по сторонам, вглядываясь в тени между крестов, памятников, причудливых скульптур и склепов, Алиса заметила странность, которая была несвойственна столь знаменитым и старинным местам. Не было ни посетителей, ни работников, ни оживших обитателей, которых должно быть много в таких местах, учитывая плотность населения. Так же напряжение создавала абсолютная тишина. Ни птиц, ни животных — никто не нарушал зловещей тишины этого мертвого места. Тем более сейчас были выходные, самый пик для многочисленных экскурсий, популярность которых не пропадала.
Оказавшись в центральной части кладбища, команда наконец заметила первого ходячего. Он был почти голым, а оставшаяся одежда была сильно подрана и походила на лохмотья, сгнившие, потускневшие, испачканные в земле и грязи. Конечности мертвеца уже подверглись сильному разложению: местами торчали кости, мясо, которое все еще оставалось на руках и ногах, сильно почернело. Приглядевшись, можно было увидеть, как в плоти что-то шевелилось, и, судя по всему, это были черви и личинки насекомых. Лицо мертвеца было впавшим, худым, с посеревшей, потерявшей эластичность, обвисшей кожей. На щеках были дырки с опарышами, через которые можно было увидеть гнилые зубы. Единственный глаз сиял блеклостью и безжизненностью, словно не имея радужки и зрачка. Походка зомби была неровной, он сильно прихрамывал, порой заваливаясь в сторону и останавливаясь, словно потерявшись в пространстве среди могил. Правая ступня мертвеца была повернута на 180 градусов и едва держалась на месте. Заметив гостей, пышущих жизнью и здоровьем, он несмело направился к ним. Недолго думая, Алиса с полным спокойствием на лице вышла вперед, пока остальные ошеломленно смотрели на жертву темного ритуала, она встретила нового знакомого ударом мачете по шее, отрубив ему голову. Остальные немного постояли возле трупа, после чего пошли на поиски восставших. Только демон, отстав от остальных, все же хотел попытаться покинуть территорию кладбища и подождать снаружи в кафе неподалеку. Однако Ли заметила это и, схватив его за шиворот, потащила за собой, громко причитая и ругаясь на Себастьяна за его трусость и наглость. Демон пытался аккуратно вырваться из рук девушки, дабы не навредить ей, поскольку битва с зомби и закапывание могил нуждается во всех силах девушки, да и месть ее будет ужасной, если девушка хоть как-то пострадает из-за его шалостей.