Следы чудовищ
Алиса долго не могла заснуть, как всегда с ней случалось после охоты на неприятных для нее чудовищ, которые не приносили ей ни радости, ни облегчения, а лишь тревогу о грядущем. Она лежала в кровати, не смея выключить свет, словно чувствуя, что сделав это, она сама привлечет внимание мертвецов, которых слышала в тишине квартиры за тихим шуршанием мышей, давно обживших верхние этажи. Она полночи смотрела в потолок, не в силах сомкнуть глаза и погрузиться в мир Морфея.
После Алиса не выдержала гнетущей тишины и решила занять себя тем, что попробовала самостоятельно разобраться в рисунках предвидящей будущее Саи, не найдя себе иного занятия, способного отвлечь ее от дурных мыслей. Когда девушка доставала тетрадь из стола, из нее выпала темная неприметная визитка с золотым, аккуратно выведенным текстом на обеих сторонах. Охотница посмотрела на нее и вспомнила, что её вручила Хайда, сказав, что этот медик может помочь с расшифровкой написанного в странной тетради предсказателя, поскольку знала ее не меньше странной парочки и уже приноровилась трактовать её видения.
Однако Алиса уже разобралась в особенностях написания слов. Все, что ей было нужно — это понять истинный смысл того, что было скрыто в казалось бы простых предложениях и целых историях, на первый взгляд не имеющих никакого смысла. А самая важная информация присутствовал в каждой записи, в каждом рисунке, прячась между строк большого текста, под линиями карандашных рисунков, сделанных наспех дрожащей от страха рукой. Алиса это видела, но понять не могла.
«Раз она понимает слова Саи, может, она и с рисунками разберется? Они ведь тоже были друзьями. Стоит попробовать. Терять в любом случае нечего,» — с этой мыслью Алиса закрыла альбом и убрала его обратно в стол, так ничего не добившись в своих тщетных попытках найти правду, а визитку она положила на прикроватную тумбочку, чтобы не забыть про нее на этот раз, и с чистой совестью легла спать, так и не погасив свет. Усталость напомнила о себе в тот момент, когда Алиса хотела немного подумать. Она в очередной раз убедилась, что размышления — это не ее, и, если бы не подозрения, она давно отдала все сокровища Саи на растерзание Ли и Сончже, чье логическое мышление было куда более развитым, чем у подростка.
После того, как она уже уснула, Алисе приснился странный сон. Словно она наблюдала со своей кровати, как дверь в ее комнату медленно открылась, и кто-то, оставаясь в тени, размытый и непонятный, зашел внутрь. Подросток испугалась, что к ней вновь явился зомби, которому удалось укрыться от гнева демона и теперь он пришел поквитаться за своих собратьев, убивая всех в убежище, одного за другим, 6ачиная с нее. Но образ шел не как зомби. Он скорее крался, как вор, на цыпочках, страшась потревожить Алису или кого-нибудь в соседних комнатах, и, подойдя к столу, незнакомец сфотографировал визитку. Вспышка на камере заставила Алису немного приоткрыть глаза в реальном мире, но это не развеяло ее уверенность в том, что происходящее — лишь сон. Она даже не попыталась рассмотреть своего ночного гостя, довольствуясь его тусклым образом в воображении, тем самым совершая огромную ошибку. Этот человек ненадолго замер от страха, внимательно следя за реакцией спящего, затем понимая, что на него никто не обратил внимания, спокойно покинул комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Его присутствие осталось незамеченным, как и то, что он сделал и к чему это приведет.
Алиса резко проснулась от громкого крика именно тогда, когда неприятные сны сменились на пустоту, которая ее окружала в спокойные ночи. Возможно, охотнице и снилось что-то, но она никогда не могла этого вспомнить, довольствуясь тем, что даже самые плохие сны в такие моменты не были в состоянии испортить ей следующий день.
Первое, что увидела Алиса, открыв глаза, — высокий грязный потолок, украшенный странными узорами пыли и паутины, до которой она, кажется, никогда не доберется с уборкой. Охотница умоляюще посмотрела на часы в надежде, что прошло достаточно времени и она поспала хотя бы пару часов. Стрелки указывали на пять утра, а легла Алиса в четыре. Она слишком мало времени дала своему мозгу, чтобы тот отдохнул. Неудивительно, что теперь у нее просто чудовищно болела голова. Тяжело вздохнув, Алиса встала и, мысленно проклиная всех и вся, направилась к предполагаемому источнику звука, устало перебирая ногами. Крик доносился из комнаты Себастьяна, прерываясь лишь на глубокие вдохи, чтобы потом вновь прозвучать на весь дом, разгоняя крыс и тараканов на верхних, давно не используемых людьми, этажах. Алиса предположила, что скорее всего кричит Ли, поскольку звук был слишком высоким для демона и его низкого баритона. Но открыв дверь чужой комнаты, Алиса поняла, что ошибалась — этот писк на самом деле принадлежал Себастьяну. Тот стоял на своей кровати, одетый в смешную пижаму. Это был кигуруми в виде Тигрули из мультфильма про Винни Пуха.
Впрочем, девушку это нисколько это не удивило, учитывая характер и вкусы этого чудика. Вся одежда, что демон сам себе покупал, имела мультяшную тематику. А он сам был похож в ней на пациента местной психиатрической больницы, который заблудился во время прогулки и ни туда зашел. Из-за этого Себастьяну запрещалось выходить в своем гардеробе на улицу, чем он и оправдывал то, что постоянно отнимал, забирал и воровал вещи из чужих шкафов, вызывая недовольство у всех соседей без исключения, а порой и вовсе вызывая бесполезные драки.
Демон громко визжал с большими от страха глазами и очень бледным лицом, указывая пальцем на огромного таракана, спокойно находившегося на полу возле кровати, наверняка испытывавшего шок от громкого звука, который уже его парализовал, если подобное вообще возможно. Когда на крик в комнату вбежал японец с грозным выражением лица, готовый убить всех и вся за своего друга, даже забыв про боль в отсутствующей ноге, Себастьян спрыгнул с кровати и с разбегу запрыгнул Мамото на руки, отчего тот едва не повалился на пол вместе с тяжелой ношей. Но почти сразу Мамото, не колеблясь, сделал вид, что так и было задумано, с полным равнодушием на лице вынес демона на руках из комнаты, поставил его в коридоре, затем повернулся к Алисе лицом, смотря на нее вопросительным взглядом, не совсем понимая, в чем дело и как из такой ситуации выходить, ведь тараканы довольно часто появлялись квартире и все надеялись, что в Себастьяне проснётся охотничий инстинкт, как у настоящего демона, и он начнет охоту на мелких вредителей, порой добавляя их в свой рацион. Подросток устало выдохнула, отмахнувшись от Мамото, который уже сделал шаг в ее сторону, борясь с болью в отсутствующей конечности, подошла к кровати и с легкостью наступила на таракана, раздавив его с характерным тихим звуком, говорящим о том, что тварь уже мертва и вреда не принесет.
— И стоило такой шум поднимать из-за какой-то букашки, — пробормотала самой себе Алиса, выходя из комнаты и смотря себе под ноги сонным взглядом, готовая упасть прямо в коридоре на холодный пол и уснуть без зазрений совести. — И почему ты не можешь подойти и раздавить эту тварь. На крайний случай хотя бы швырни в насекомое тапок. Ты ведь демон, можешь попасть, не промахиваясь, — устало обратилась она Себастьяну, не в силах даже злиться на поднятый в помещении шум, после чего тот словно просветлел, осознанно улыбаясь. Теперь он понял, что может развлекаться не только доставая соседей, но и тренируя меткость на местной живности на верхних этажах. Однако он все же решил в первые разы прихватить с собой Мамото, на которого, если что, можно будет запрыгнуть, прячась от особенно назойливых тварей, заразиться от которой разными болезнями можно было быстрее, чем нанести им смертельную рану.
Все разошлись по комнатам после того, как разглядели раздавленные останки маленького чудовища, убедившись в его окончательной и безоговорочном поражении. Себастьян категорически отказался возвращаться в свою кровать, объясняя это тем, что у несчастного маленького существа были детки, которые могли в прийти ему мстить. Он согласился переночевать в комнате, выделенной ему, лишь единожды, но эта попытка увенчалась провалом и резким пробуждением всего дома. Причины, по которым демон решил оставить оружейника в одиночестве, так и не были раскрыты никому, включая самого близкого к Себастьяну человека — Мамото.