— А с чего мне тебе верить? — вдруг спросила Алиса, скептически обведя взглядом своего собеседника, в чьей искренности и невинности намерений она не сомневалась, но не была уверена в своих намерениях оставить юношу нетронутым, даже не смотря на его непричастность к смерти трех человек.
— А с чего мне тебе врать? — в оправдание себе спросил в ответ подросток, не замечая злобной искорки в глазах охотницы, которая загорелась лишь на мгновение, после чего вновь погасла, когда Алиса осознала, что жестокость в данном случае неуместна, поскольку парнишке и его еще детской психике и так досталось. — Я никогда никому не вредил, — тихо проговорил Хамелеон. — У меня и без этого проблем хватает, — он печально опустил голову, стараясь скрыть от Алисы свое расстройство. — Я лишь хотел упростить тебе задачу в знак благодарности за то, что ты сохраняешь некоторым монстрам жизнь. Я намеревался покинуть город, пока есть возможность, но подумал, что следует с тобой перед этим поговорить, — заверил юноша, раскрыв свои намерения.
Тут Алиса поняла всю свою глупость в данной ситуации. Она своими недоверчивостью и упрямством чуть не довела ни в чем не повинного мальчика до слез, напугав его до полусмерти своей репутацией. Она печально вздохнула и, посмотрев в глаза мальчишке, как бы извиняясь, кивнула на прощание и пошла прочь, больше не сказав ни слова, оставляя юношу наедине со своими мыслями. Алиса так и не догадалась спросить у мальчика, кто он и откуда. Но Хамелеон бы ей не смог бы ничего рассказать, или не захотел бы. У таких, как он не было ни прошлого, ни будущего, ни настоящего. Они живут вне времени и пространства, вечно прячась в тени мира в полном одиночестве, скрывая свой дар в вынужденном потоке лжи и страданий. Алиса это знала, но не понимала, как помочь этому юному созданию в его непростой судьбе.
Он никому не говорил своего имени. Тем немногим, с кем ему приходилось разговаривать и кто знал о его даре, он представлялся просто Хамелеоном. На самом деле его имя, которое ему дала мать, звучало когда-то гордо и красиво — Кенто Ямазаки, но он сам почти забыл это имя, сохраняя его в тайне и придумывая себе новые, совершенно не похожие друг на друга лживые прозвища, чтобы никто никогда его не выследил. Ему семнадцать лет, но выглядит он обычно на четырнадцать из-за постоянного недоедания и отсталости в росте в результате постоянного голода с ранних лет. Его покойный отец был японцем, а мать — китаянкой. Кенто родился в Японии, но прячась от преследователей он пересек пол мира. Отец погиб в автокатастрофе за пару месяцев до рождения Кенто, так и не увидев сына.
Впервые он поменял внешность еще в неосознанном возрасте, когда ему было десять дней отроду — он принял облик новорожденного щенка, которого подарили его матери. С тех пор его жизнь стала напоминать один сплошной ад. Мать Ямазаки всегда была верующей, и считала, что сын и его способности — ее наказание за то, что она согрешила, не умерев вслед за мужем. Подобные мысли у нее возникали из-за того, что она была ярой сектанткой и не признавала других верований, как таковых. И за свой грех она не щадила свое дитя. За каждое свое обращение мальчик наказывался: сначала розгами, которые за раз он получал около тридцати, а то и более, если не мог вернуть свой облик, который с каждым годом становился все более похожим на тот, что был у него сейчас с яркими глазами и странным цветом волос, а следом, когда мальчику исполнилось пять лет, и голоданием. Мать могла оставить Ямазаки без еды и воды на трое суток. Но большее она не рисковала наказывать сына, поскольку это могло привести к потере сознания, и тогда Кенто мог угодить в больницу, выдав тайну своего воспитания. Проблем с законом женщина не желала, но и воспитывать сына, как все другие матери, приняв его дар, как должное, она не хотела. И все из-за того, что отец Кенто так и не решится раскрыть своей возлюбленной дар, который передавался по наследству в его семье через поколения. Хотя, возможно, если бы он рассказал ей все, то ни брака, ни Кенто в этом мире не было. Иногда, многие годы спустя, Хамелеон думал, что так было бы лучше.
Со временем он смог научиться контролировать свою силу. К восьми годам он с легкостью принимал облик тех живых существ и предметов, которыми хотел притвориться, лишь по одному прикосновению и с такой же легкостью возвращался в свой прежний облик. Он делал это так быстро, что мать не замечала метаморфозы, но внутреннее чутье подсказывало ей, что Кенто все же что-то сделал. Поняв, что мальчик становится сильнее, мать уехала вместе с Хамелеоном в поселение к таким же безумцам, как она сама га остров Хоккайдо, надеясь на помощь в борьбе с проклятьем сына и его внутренним демоном, который уже давно поглотил душу несчастного ребенка. Там решили, что мальчик — сын Сатаны, посланник Апокалипсиса, предвестник конца света, и лишь силами самоотверженной матери, которой была предначертана роль спасительницы, дьявол ещё не пришёл в мир людей. С самого приезда его держали в клетке, как дикого зверя, выплавленной из чистого серебра, в которой юноша не мог встать в полный рост или вытянуться во время сна, вынужденный постоянно сутулиться и принимать голову перед всеми, кто к нему подходил, словно прося прощение за свой дар, которым теперь он был вынужден пользоваться чаще, дабы хоть как-то выживать в клетке без вреда своему здоровью. Теперь Кенто мечтал научиться превращаться в кого-то настолько маленького, кто мог бы пролезть через прутья решётки, и сбежать из плена навсегда. Это была его цель, ради которой он тренировался при каждой возможности, пока никто не видел. Надзиратели были редкостью. В основном люди приходили на него полюбоваться, швырнуть в него остатками еды и посмеяться над порабощенным монстром. С мальчиком никто не разговаривал, его кормили объедками, иногда били, если считали, что он не слушается. А подвал, в котором его теперь держали, источал жуткую вонь человеческих испражнений и гниющей плоти. Кенто сразу понял, что он не первый узник этих сумасшедших, а царапины на прутьях лишь подтверждали, что узник был не так покладист, как Кенто, и оказался в клетке, так же как и мальчик, по принуждению.
Когда Ямазаки исполнилось шестнадцать, старейшины секты приняли решение принести подростка в жертву их Богу взамен на его милость и прощение грехов. Так же это могло стать прощением и для самого юноши, который грешил каждый день, просто продолжая жить. Однажды ночью ошеломленного, ничего не понимающего мальчика вытащили впервые за восемь лет из клетки, но лишь для того, чтобы отрубить тому голову. Кенто так и не успел обращаться в маленьких тварей, вроде крыс и тараканов, коих было полно в его уединенной камере, но его богатое воображение и хорошая память позволили ему применить свои силы немного в ином русле. Члены секты, в которой пленили Кенто, были уверены в его покорности и бессилии, что сыграло с ними злую шутку. Когда топор уже вознесся над его головой, Ямазаки создал образы монстров из своих ночных кошмаров, которые стали нормой для его воспаленного мозга. Кроме способности обращаться в монстров самому, он научился создавать иллюзии, настолько реальные, что те могли наносить телесный вред любому, о ком подумает их создатель и в той форме, в которой он пожелает. Чудовища убили всех, кто пришел посмотреть на смерть сына Сатаны. Их тела были разбросаны повсюду на месте приключения их Богу. И среди этого моря плоти и крови стояло лишь два живых существа — Кенто и его мать. Как сильно она ненавидела своего родного, как часто проклинала его за тот дар, от которого он не мог и не хотел отказаться, сколько боли она причинила его телу и душе, а он все равно ее любил, все равно терпел ради нее — единственного родного человека, который был у мальчика, ибо больше родных у него не было. Кенто в итоге сохранил ей жизнь, а взамен она поклялась, стоя у горы трупов, найти его и убить, чего бы ей это не стоило. И с тех пор прошел ровно год, как они играют в эту странную игру в догонялки, цена которой — жизнь Хамелеона. Пока он побеждал, но мать постоянно находила новых единомышленников, которых натравляли на своего собственного сына, став главой культа, от которого юноша смог сбежать.