— Тогда почему ты его запомнил? — решилась спросить Ли.
— Потому что оно было сильнее меня, — голос Мишеля слегка дрогнул, а в глазах появился не прикрытый испуг. — Это существо было намного сильнее меня. Я понял это по запаху. Мне еще не доводилось встречать подобного, — тут мальчик на мгновение замолчал, а затем продолжил: — Но, несмотря на это, оно ушло. Оно испугалось меня. Мне кажется, монстр сам не знал, что сильнее меня. Иначе бы он не сбежал, разве не так? — удивленно уставился на незнакомок мальчик.
— Почему? Почему ты решил, что он не знал свои силы? Может, просто решил не терять время на драку с тобой? Ведь ты все ещё ребёнок, — не могла понять Ли. — В нем могла проснуться человечность, как бы странно это не звучало. Одно дело убивать взрослых, а другой — детей. Не каждый на такое решится.
— Оно не думало, кого убивает. Ему было все равно. Оно могло и хотело убить ребёнка. Но монстр, огромный и страшный, не похожий на человека ничем, сбежал, услышав мой голос… — продолжил настаивать Мишель.
— Потому что оно не знает своей силы… — вместо ребенка тихо, почти шепотом, ответила Алиса. — Кем бы он ни был, монстром он стал не так давно. Это не урожденное существо, а обращенное. Это заметно сузит круг поиска. Это ведь был взрослый мужчина, да? — спросила она у ребёнка, глядя на него в упор загоревшимися глазами.
— Да, ты скорее всего права. Я тоже так подумал, когда увидел его, — подтвердил её предположения Мишель, посмотрев в глаза охотнице. — Это спасло мне жизнь. Но когда оно поймет, на что способен, боюсь, он совсем потеряет контроль и страх. И тогда он вернётся за мной. Я бы помог, но не в состоянии определить, кто это на самом деле. Да и мама не позволит мне уйти. Я теперь под домашним арестом, пока монстр жив. — Мальчик посмотрел на свою мать, которая едва заметно кивнула в знак согласия. Её можно понять. Она переживала и оберегала своего маленького монстра, который, не смотря на всю свою силу, был для неё слабым маленьким сыночком, которого она любила и хотела уберечь от всей боли и несправедливости мира взрослых как можно дольше.
После некоторых разъяснений и подробностей, которые лжеследователи в обилии получили от маленького монстра, перепуганного сильным врагом, девушки ушли. Они так и не поняли, лгал им мальчик или говорил правду, но они знали точно — они понятия не имели, кем являлся этот ребенок и почему он родился таким сильным, при этом не став одним из тех, на кого обычно охотится Алиса — сошедшим с ума от жестокости окружающего мира чудовищем, которое верит правосудие, опираясь на свои законы и понятие справедливости.
Сила Мишеля была настолько велика, что поставила бы в тупик даже более активного и опытного охотника, нежели Алиса, хотя она, по правде говоря, не встречала подобных не смотря на свою многопрофильность. Опытные охотники, как правило, имели узкую направленность и редко выходили на охоту. Те же, кто охотится постоянно постоянно, не успевали отметить десятилетие своей охотничьей деятельности, попадая в лапы наиболее сильного противника. Так что с силой юноши не сталкивались ни Алиса, ни Ли, которая прожила достаточно веков в бестелесном обличии похитителя и развратителя душ.
Не смотря на небольшое количество информации, мальчик все же помог кое в чем разобраться. Если он не является тем самым монстром, и все его слова — правда, то, возможно, чудовище не знает о своей полной силе и не осознает, на что способен, если только захочет. А это говорит о двух вещах. Первое — оно не использует свою силу на полную, избегает сильных противников и не вступает в бой с монстром, у которого есть хотя бы шанс его одолеть. А значит оно, скорее всего, станет еще более опасным со временем, когда поймет, что сможет убить первого сильного врага. А второе — возможно, чудовище появилось в своем нынешнем состоянии не так давно, а значит, его человеческое воплощение должно было измениться под влиянием второй, чудовищной натуры. Она должна была сделать его человеческую или не совсем, если тварь и прежде не была обычным человеком, сторону более жестокой, развратной и свирепой. Следовательно, монстра можно вычислить, если приглядеться. Если он действительно из команды Алисы, то она сможет его найти, а если нет, то он в конечном счете убьет охотницу. Так что вопрос о том, как вычислить того, кто всегда был монстром, для Алисы стал важнее всех остальных. А еще она наконец обрела хотя бы одного человека, которому могла доверить все мысли и сомнения, что ее терзали. Ли теперь была вне всяких подозрений. По дороге домой подросток все рассказала о своих сомнениях, что вызвало в Ли обиду за такое, хоть и оправданное, недоверие. Однако она согласилась помочь ей слегка запутать своих коллег. По пути в убежище они разработали план и поспешили к его выполнению.
Придя в убежище, девушки набрались смелости и наконец рассказали все остальным, за исключением некоторых деталей, которые они договорились умолчать. Алиса объяснила свое долгое молчание страхом подвергнуть всю команду смертельной опасности, и ей, исходя из её доброго характера и простоты, свойственной только русским людям ее воспитания, все поверили. В хитрость охотницы никто не верил, скорее только в неотъемлемую привычку идти на пролом. Члены команды обсудили свои догадки по поводу возможности выследить чудовище и убить его, ориентируясь на ту информацию, которую девушки любезно предоставили. Исходя из описания, которое дал маленький монстр, все поняли, что покончить с нападками убийцы будет не так просто. Не смотря на развитие твари, которое пока что оставалось на начальной стадии, оно уже было крупнее взрослого мужчины и имело довольно толстую кожу и своего рода панцирь на голове, защищающий его череп от травм. Что же касалось юного Мишеля, то его сила, как и его недавнего оппонента, осталась загадкой для всех, поскольку даже Сончже со своим долгим опытом жизни до встречи с Алисой, которая произошла в одна тысяча девятьсот восьмидесятом году, в типичное жаркое лето в глухой деревне в Северной Корее, был в растерянности, когда девушки рассказали ему о том, что видели и чувствовали рядом с ребенком. И, как и всегда, именно вампир нашёл во всем рассказе самое неприятное, пугающее и полное обреченного страха. Вампир, недовольный поведением Алисы, не постеснялся озвучить всем в комнате в самой резкой форме свое мнение:
— Как вы собираетесь выследить одного обычного человека, внешность которого вы даже не знаете, в городе с населением в несколько миллионов? И вообще, может он и не местный? Приехал сюда уже после обращения и теперь нам никак не выяснить, менялся он или нет. Что, если он прилетает в Париж из другого города или страны, чтобы убивать на чужой территории? Он не на столько глуп, чтобы оставить свой паспорт на месте преступления, так что на удачу нам не стоит надеяться. Без жертв не обойдётся в любом случае. А пока мы за ним бегаем, он пол Лондона на тот свет отправит забавы ради. И мальчишка будет в их числе. Вот увидите. Если монстр и в самом деле такой, как вы описываете, как только он почувствует, что стал сильнее, пацану не жить, — уверенно заявил вампир без доли сожаления к юному Мишелю, которого он уже приговорил.
— И как же ты предлагаешь нам действовать? — поинтересовалась Алиса, уже совершенно не удивляясь его манере показать свое умственное превосходство над всеми. — Предлагай. Мы внимательно слушаем тебя. Если у тебя есть варианты, давай их рассмотрим, потому что я в полной растерянности, — призналась охотница, признавая свою умственную несостоятельность в данном вопросе.
— Выманим его, — как-то просто заявил Сончже, пожимая плечами, как делал всегда, когда в его плане кто-то должен был умереть или пострадал. Эта фраза сразу не понравилась Алисе. Она понимала, к чему может привести жест плечами и уже начала жалеть, что рассказала о встрече с сильным мальчиком и юным Хамелеоном, которые не позволила утаить Ли, настаивая на том, что они — очень важная часть сложившихся событий и явные свидетели, которых следовало опросить и подтвердить их рассказы неопровержимыми доказательствами, дабы исключить их из круга подозреваемых. Охотница уже мысленно проклинала себя за то, что рассказала о свидетеле провидице, но та чувствовала, что Алиса что-то недоговаривает и потребовала объяснений, обижаясь за столь очевидное недоверие, ещё не подозревая, чем вызваны эти подозрения и до какой степени они дошли на самом деле.