— Это все моя вина, — огорченно прошептала Алиса, возвращаясь на свой стул, в котором она, скорее всего, сидит в последний раз. — Мне так жаль.
— Да с чего ты взяла, что ты виновата? — не понимал Юстас. — Монстры сошли с ума из-за Хамелеона и объявили на него охоту. Все, что ты сделала — это пыталась спасти его.
— Эти пропавшие люди. Это все мы. Я и моя команда, — призналась Алиса. — Мы начали всю эту охоту. Из-за нас они приезжают в Лондон со всего мира.
— Не понял…
— Мы решили выманить монстра и пустили слух, что Хамелеон видел чудовище и скоро мы его найдем. Но мы не уточняли, какого именно монстра он видел. И поэтому… — Алиса закрыла глаза и на мгновение замолчала, а потом продолжила уже спокойнее. — Все пропавшие — монстры. И, судя по их поведению, они имели тайны, за которые мы могли их убить. Они начали на всех нас охоту. Мы всех убили. Мы надеялись, что наш монстр заглотит наживку, но все оказалось тщетно. Мы лишь нажили себе больше проблем. А теперь оказывается, еще и тебе жизнь попортили, — заметила Алиса, вновь с неприязнью посмотрев на коробки у стены.
— Но, куда вы дели столько тел? — удивился Юстас, не в состоянии поверить в услышанное. — Их по меньшей мере сотня. И все пропали в разное время. Куда их можно было деть? Неужели вы храните тела в том здании, куда я привозил того мальчишку? — вдруг почему-то подумал он, вспомнил зловещую ауру убежища, которое со стороны выглядело, как забытое всему заброшенное здание, чьи пустые окна, словно глазницы, наблюдали за прохожими, следили за ними, впитывая их слабости и страхи, с помощью которых здание продолжало стоять на своем месте, когда вокруг то и дело что-то рушилось и разрушалось.
— Нет, что ты. Если бы мы хранили тела, их вонь уже бы разнеслась по всему Лондону, — заверила его Алиса, прекрасно понимая, что она может спокойно признаваться в подобном, не страшась прослушки или любопытных глаз. — Мы их сожгли. А кости, зубы и остальные останки спрятали в надежных местах. Там, где их никогда не найдут. Можешь не сомневаться. Никто и никогда не находил их. Уж можешь мне поверить, — лукаво усмехнулась охотница, опустив глаза.
— Скажи где вы их захоронили, — попросил ее собеседник. — Так их переведут из пропавших в жертв. Не волнуйся, на тебя никто не подумает. Я об этом позабочусь. Это пока в моей власти, — пообещал он, но не получив ответа продолжил. — Я сделаю все, чтобы их приняли за жертв одного преступника. Они будут жертвами вашего монстра. Это поможет мне приговорить его к смертной казни, если он человек и у тебя не поднимется рука, — настаивал Юстас, понимая, что Алиса, скорее всего, сама решит проблему города с расчетливым убийцей, который был так жесток к своим жертвам.
— Не получится, — покачала головой Алиса. — Не получится их выдать за жертв.
— Но почему? — не хотел отступать Юстас, пытаясь найти ответы на мучавшие его долгое время вопросы. — Почему не получится? Разве я хотя бы раз тебя подводил в таких вопросах? — спросил он у Алисы.
— Нет. В этом ты всегда был хорош. Я не спорю. Но пойми, дело не в твоей компетенции. Те, кого ты ищешь, они все умирали в облике монстров. У некоторых даже после сжигания кости не стали человеческими, — в голове охотницы всплыли неприятные картины картины сжигания трупов, запах паленой плоти и едкий дым, который, словно последний улар поверженных чудовищ, всегда разъедал глаза и першил в глотке. — Так как все тела сожжены, и определить кто где невозможно, будут проводить ДНК-тест. И, поверь мне, он покажет, что останки не совсем человеческие. И тогда все, что мы так долго оберегали, что я так долго скрывала от людей там за окном, раскроется. Пойми, люди не готовы к новости о существовании нежити, и никогда не будут. И ты, и я, мы оба не были к этому готовы, но выбора у нас не было. Сколько бы книг ни написали, сколько бы фильмов ни сняли, сколько бы игр ни создали, реальная жизнь — это совершенно другое. Мир, в котором вампиры, оборотни и зомби — не вымысел, а суровая реальность, — это ад, а не сказка. Начнется хаос, а за ним война, к которой мы не готовы. Люди будут резать всех без разбора, а монстры начнут защищаться или попытаются отстоять свое место верхушки пищевой цепи. Это уничтожит весь наш мир, — описала мужчине исход опрометчивого поступка Алиса. — Поэтому никто и ни когда не найдет тех костей. Никто и никогда.
— Хорошо. Я понял. Может, и к лучшему, если никто не узнает. Ты права. — Досада слышалась в голосе следователя, не смотря на то, что он согласился с собеседницей, осознавая последствия того, что могло бы произойти, узнай люди о чудовищах. Вот только из-за того, что ему не доверяет Алиса или из-за своей наивности, девушка так и не поняла.
— Что ты дальше будешь делать? — охотница решила перевести тему. — Чем займешься, когда двухнедельный срок закончится? Уже думал об этом? — спросил она, кивая в сторону коробок.
— Не знаю. Я еще не придумал, чем займусь, — пожал он плечами, откидываясь назад и запрокидывая руки за голову. — Может, немного отдохну. к родителям наведаюсь, познакомлю с Лил. Я не рассказывал тебе, что рассказал им о ней? Правда пришлось соврать, что я ее удочерил из детского дома. Не уверен, что они готовы узнать о мире теней, — сообщил охотнице Юстас, раздумывая о возможности поездки к пожилым родителям, которых он уже давно не видел.
— А Лил знает, что ты уволился? — аккуратно поинтересовалась Алиса.
— Да. Она уже в курсе. От нее сложно что-либо скрыть. Она сразу поняла, что у меня с работой проблемы. Когда я помог тебе с тем парнем, она кстати тоже узнала обо всем. У нее ведь обостренный нюх. Учуяла кровь и начала допрашивать. Настоящая дочь следователя, — с гордостью заявил он, вспоминая то упорство, которое проявляла Нэко, пока он не признался ей в том, что помог загадочной Алисе спасти ребенка.
— Кстати, как она? Я давненько ее не видела. Наверное, уже совсем большая стала. — И вновь перевод темы, но на уже более радостную. — Слышала, Нэко быстро растут. Непривычно, наверное, от такого?
— Ну да. Ей уже двенадцать.
Так эти двое проболтали несколько часов. Они не обсуждали грядущее будущее, стараясь обходить те печальные и страшны нюансы, которые им открывались им в ближайшие дни куда более отчетливей, нежели светлые дни, о которых они говорили. Им было не до монстра и его жертв. Они вспоминали те времена, когда познакомились и думали над тем, что в будущем их общение не прекратится, какой бы путь они ни выбрали. Они вспоминали, как Юстас нашел Лил. И день, когда он познакомил их с Алисой, и как эти двое общались и к чему это привело и куда еще приведет.
Это было незабываемо. Алиса отчетливо помнила день, когда Юстас привел ее в свой дом к маленькой девочке с кошачьими ушами. Лил первые пару часов до жути стеснялась Алису. Котенок совсем не боялся охотницу, ведь она еще не встречала таких и не имела представления, насколько они могут быть опасны. А потом девочка немного привыкла к девушке, и тут понеслось: Лил постоянно просила Алису покатать ее на спине, почитать книги, а потом и вовсе ходила с ней весь день за руку. Лил спокойно принимала облик кошки, садилась к гостье на колени и громко мурчала, показывая тем самым свою любовь. А когда Алиса пришла в последний раз, Лил назвала ее мамой. Нэко никак не хотела принимать тот факт, что охотница на самом деле ей никто, всего лишь хороший знакомы ее папы, которого она так любила. Эти воспоминания развеселили обоих. Лишь под вечер Алиса попрощалась с Юстасом и отправилась в убежище. Но стоило ей покинуть полицейский участок, как она поняла, что ее хорошее настроение не поможет ей решить все ее проблемы. Ибо тот кошмар, который ожидал ее в убежище, не снился Алисе даже в ее самых страшных снах.
Семья
Весь путь до убежища Алиса чувствовала тяжесть на сердце. Она уверяла себя в том, что виной тому новость об увольнении друга, вина в котором отчасти все же лежала на ней. Но все же она послушала свой внутренний голос и поспешила домой. Девушка не хотела верить в то, что с ее командой что-то произошло. Надеялась на свое суеверие и глупость, которые ни раз приводили к тому, что она придумывала кучу страшных вещей, которые каждый раз оказывались лишь плодом ее богатого воображения. Но все надежны рухнули, когда охотница подошла к убежищу и остолбенела от увиденного: металлическая дверь, ведущая в подъезд, была вырвана с петель, смята, словно лист бумаги, и отброшена в сторону на несколько метров. Подросток так испугалась этой картины, что забыла как дышать, продолжая смотреть на дверь, стоя на одном месте, словно ее ноги приросли к земле.