— Так вот почему его глаза были такими, — тихо проговорила Алиса. — Он уже знал, что уйдет со стаей. Но почему мне никто не сказал? — удивилась Алиса. — Я хоть и чужая вам, но я могла бы помочь. Хоть как-то.
— Ты не чужая нам. Ты четырнадцать дней молчаливо выслушивала наши жалобы и просьбы, помогала молиться и давала надежду на чудо, которое в конечном счете свершилось в твоем возвращении. Но наш уход не должен был тебя сбивать с пути. Поэтому я велел Каилю и остальным ничего не говорить тебе. Он хотел с тобой попрощаться, но не мог. Каким-то странным образом он смог привязаться к тебе. Мне стыдно признаться, но я велел ему и нескольким молодым волкам следить за тобой. Возможно, наблюдая, он разглядел в тебе что-то любопытное. Да, думаю это тогда произошло. — Старик утвердительно покачал головой, осознавая, когда его внук проникся странной симпатией к охотнице, которая не походила ни на влюбленность, ни на братские или дружеские чувства. Это было для Франка чем-то новым, непонятным, понятным лишь только Каилю.
— Да уж. Твое чутье тебя подводит. Даже моя безграничная харизма не смогла заставить его проявить хоть какие-то эмоции, несмотря на то, что он знал, что, возможно, мы больше не увидимся. Так себе симпатия, — возразила девушка, не веря в человеческие чувства с первого взгляда, как таковые.
— Он принес тебя к нам на руках, обеспокоенный, встревоженный. Лицо ничего не выражало, но ты бы видела его глаза, полные ужаса. Когда доктора подтвердили его опасения, он не отходил от твоего тела сутки, не впуская никого в комнату, кроме единственного человека, который знал тебя лучше, чем он. Этот человек велел не сжигать твое тело. Он сказал, что лучше тебе быть призраком, нежели попасть в пустоту, что ожидала тебя из-за проклятия. Тогда то старейшины решили сделать из тебя святую. Каиль этого не одобрил. Две недели он ходил в трауре, почти не покидал свою комнату и был всегда зол. Мой мальчик не бессердечен, он просто привык быть внуком вожака, сильным, смелым, равнодушным ко всему.
— Возможно, это так, — тихо согласилась Алиса. — Едва ли я когда-либо найду этому подтверждение. Но меня сейчас не это больше волнует, — решила сменить тему она. — Ответь мне на мой вопрос. Что теперь будет с тобой? Что будешь делать без стаи? Зачем остался? — спросила она, хотя уже знала, каков будет ответ.
— Найду монстра, что лишил многих наших детей отцов. Знаешь, пока тебя не было, многие волки ослушались моего приказа, надеясь одолеть монстра числом, но их всегда было недостаточно, чтобы убить тварь. Его сильно изматывали, он весь изранен, но все еще жив. Этот монстр очень умен. В последний раз его выследил Каиль, но чудовище сбежало. Думаю, оно так поступило, потому что поняло, что Каиль — хороший тактик. Он видит поле боя, исследует врага и нападает, когда тот наиболее уязвим. Я пережил не одну войну и смог научить его пережить свои воины, что ожидают его впереди, — вновь поддался эмоциям и ностальгии волк, но Алиса быстро вернула его к реальности, наконец привлекая его взгляд.
— Это ведь самоубийство! — воскликнула охотница. — Если с ним не справилось несколько волков, то ты тем более не сумеешь. Старый волк редко оказывается успешнее в охоте, чем молодые. А тем более против того монстра. Он ведь тебя убьет, — каждое слово девушка произносила все тише, не в силах сдержать то отчаяние, которое она испытывала от осознания того, что старый волк уже попрощался со всеми, как мертвец.
Оборотень лишь улыбнулся, заметив это осознание, затем встал и, так и не погасив огонь, направился к двери, ведущей на крышу. Алиса проводила его взглядом, затем посмотрела на костер. Это огонь души Франка. Он погаснет с первым дождем, как и душа прожившего много лет волка с первой битвой.
— Ты куда? — поинтересовалась Алиса, встав с места, остановив старика своим голосом уже когда тот открыл дверь.
— Я ухожу. И тебе пора, — не поворачиваясь к девушке лицом, сказал Франк.
— И что мне теперь делать? — в голосе охотницы послышалось отчаяние. Она не знала, что делать. Еще час назад она была уверена, что у нее есть хотя бы пару дней на то, чтобы разработать план, собраться с силами и пережить скорбь от потери товарищей. Теперь же ситуация не располагала к подобного рода вольностям, заставляя девушку действовать необдуманно, чего Алиса крайне не любила из-за опрометчивых ошибок, совершенных ею в начале карьеры, которые стоили жизни не одному десятку человек.
— А что тебе еще остается? Только бороться, — пожал плечами старик, продолжая стоять на месте. — Но ты явно к этому не готова. Ты не мотивирована побеждать. Бороться, да, но не побеждать. Мой тебе совет, вернись домой. Вернись и узнай кого именно ты потеряла, — с этими словами он повернулся к девушке. Он улыбался одними губами, как при первой встрече, тепло, но в то же время печально, отстраненно, словно не замечая Алису. — Вернись в убежище и узнай их тайны. Только так ты поймешь, что тебе делать дальше, — после этих слов он ушел.
Охотница не стала его догонять. Франку следовало проститься с домом, в котором он, вероятно, родился и вырос. Дом, в котором ему не суждено умереть с миром и спокойствием, как и положено старикам в мирное время. Он пережил не одну войну, и, как любой ребенок войны, надеялся на спокойную жизнь в старости в родном доме, среди своей семьи. Но судьба распорядилась иначе, даруя ему храбрость и чувство долга, из-за которых он умрет в одиночестве, борясь с монстром, который будет глумиться над телом старика, разрывая его на части. И самое страшное в этой истории было то, что Франк прекрасно все это понимал и осознанно шел навстречу ожидавшему его кошмару.
Алиса же осталась на крыше до самого рассвета, наблюдая, как огонь медленно догорает. Она задумалась над словами оборотня. Неужели было что-то, чего она не знала о своей команде? Девушка не была в этом уверена, поскольку само уничтожение команды говорило о том, что она многого не знала о своих друзьях. Когда солнце появилось на востоке, разукрашивая небо в яркие цвета, Алиса решила, что оборотень все-таки прав, встала и ушла прочь из этого места. И так дом опустел. И он уже никогда не найдет новых хозяев. Теперь ему оставалось оплакивать те дни, когда кто-то бродил по его коридорам, медленно разрушаясь под влиянием времени. Душа дома угасла вместе с огнем на крыше и не найдется никого, кто был бы в состоянии его вновь зажечь.
Алиса направилась в место, которое когда-то считала безопасным. Ноги сами несли её туда, хоть сердце и оказывало из последних сил сопротивление. Что она надеялась там найти? Волки забрали все, что уцелело, и если мародеры ещё не навестили заброшенный дом, то её там ожидала только пустота. И все же Алиса прекрасно понимала, что даже если все тайные двери были открыты, у каждого из группы был свой тайник, который никто из посторонних бы не нашел. Чтобы найти тайные двери нужно было знать их владельцев. Но, исходя из последних событий, даже Алиса сомневалась, что сможет найти их всех.
Оказавшись в убежище, девушка застала следующую картину: трупов уже не было, но кровь и следы борьбы были повсюду. Никто даже не удосужился хоть немного прибраться после экстренной перевозки груза. Любой, кому в голову придет дурная мысль зайти в это здание, сразу поймет, что здесь произошло. Хотя, это показалось Алисе даже к лучшему. Обстановка, полная разрухи и очевидной жестокости, возбудила в охотнице еще большую ненависть к монстру. Воспоминания вновь нахлынули, словно огромная убийственная волна, накрывая подростка эмоциями с головой. Лишь слова Франка, отдающиеся эхом в ее голове, заставили Алису успокоиться и пойти на поиски необходимого. Она должна была узнать все секреты, чтобы знать, кто из её близких на самом деле был ей знаком, а кто лишь жил по соседству.
Первой комнатой, которую охотница решила обследовать на наличие тайников, была комнатой Ли. Она немного постояла перед распахнутой дверью, заглядывая внутрь и вспоминая тот день, когда Ли умерла на ее руках, после чего все же набралась смелости и зашла внутрь. Шкаф все также опирался на стену. Его содержимое навсегда останется с ним. Едва ли у кого-то хватит сил поднять его. К удаче Алисы, канадка хранила свои личные вещи в комоде, который был спрятан в стене. Алиса сама помогала ей в маскировке данного предмета мебели, штукатуря и закрашивая его под цвет стен с такой точностью, что даже небольшое время спустя подросток сама не была уверена в точном местоположении скрытого тайника. Подойдя к нужной стене, Алиса принялась ее простукивать в поисках комода. После недолгих процедур она услышала заветные различия в звуках. Они с Ли когда-то выкрутили все ручки, оставив только по гвоздю на каждый ящик, с помощью которых они бы открывались. Алиса открыла первый ящик с жутким противным звуком. Это был старый, скрипучий предмет мебели, созданный когда-то давно из дуба. Там лежала куча всего. Книги, которые Ли перечитывала сотни раз, пока не выучивала их наизусть. Особенно ей нравился Шерлок Холмс. Эта старая, потрепанная книжка в мягкой обложке была единственной вещью, которая осталась у канадки с тех далеких времен, когда она считала себя человеком и жила обычной жизнью со своей семьей. Ли говорила, что это подарок ее бабушки. Она умерла за два года до совершеннолетия девушки. Проживи она дольше — узнала бы, что ее любимая внучка и не жила вовсе, а тело ее — сосуд для демона, что решил стать человеком. Алиса перевела взгляд с книг на другие предметы, аккуратно сложенные в ящике. Куча тетрадей, словарей и разговорников для изучения языков. После того, как Ли познакомилась с Сончже, она заинтересовалась изучением иностранных языков, чтобы не уступать ему ни в чем. Алиса принялась перебирать все это, чтобы понять тайны Ли, если он вообще были. Неожиданно для себя под кучей книг и тетрадей нашла фотоальбом, которого прежде она не видела.